Человек в картинках (сборник) - Рэй Брэдбери

– Недалеко. Помнится, как раз тут поставили два Купола очень близко один от другого. Если обождать здесь, может подойти спасательный отряд…

– Наверное, они уже приходили и ушли. Месяцев через шесть пришлют ремонтную бригаду – когда поступят средства от конгресса. Нет, уж лучше не ждать.

– Ладно. Съедим остатки нашего рациона и пойдем.

– Если бы только дождь перестал колотить меня по голове, – заговорил Пикар. – Хоть на несколько минут. Просто чтобы я вспомнил, что такое покой.

Он сжал голову обеими руками.

– Помню, в школе за мной сидел один изверг и щипал, щипал, щипал меня каждые пять минут. И так весь день. Это длилось неделями, месяцами. Мои руки были в синяках, кожа вздулась. Я думал, что сойду с ума от этого щипания. И он меня довел. Кончилось тем, что я действительно взбесился от боли, схватил металлический треугольник для черчения и чуть не убил этого ублюдка. Чуть не отсек ему башку, чуть не выколол глаза, меня еле от него оторвали. И все время кричал: «Чего он ко мне пристает?» Господи! – Дрожащие руки все сильнее стискивали голову, глаза были закрыты. – А что я могу сделать сейчас? Кого ударить, кому сказать, чтобы перестал, оставил меня в покое? Дождь, проклятый дождь, не дает передышки, щиплет и щиплет, только и слышно, только и видно, что дождь, дождь, дождь!

– К четырем часам мы будем у следующего Солнечного Купола.

– Солнечного Купола? Такого же, как этот?! А если они все разгромлены? Что тогда? Если во всех куполах дыры и всюду хлещет дождь?!

– Что ж, попытаем счастья.

– Мне надоело пытать счастья. Все, что я хочу, – крыша над головой и хоть чуточку покоя. Хочу побыть один.

– Туда всего восемь часов хорошего хода.

– Не беспокойтесь, я не отстану.

И Пикар рассмеялся, отводя взгляд.

– Давайте поедим, – сказал Симмонс, пристально наблюдая за ним.

Они снова пошли вдоль побережья на юг. На пятом часу пути им пришлось свернуть, так как дорогу преградила река, настолько широкая и бурная, что на лодке не одолеть. Они поднялись на десять километров вверх по реке и увидели, что она бьет из земли, словно кровь из смертельной раны. Обойдя исток, они под непрекращающимся дождем снова спустились к морю.

– Я должен поспать, – сказал Пикар, оседая на землю. – Четыре недели не спал. Ни минуты не уснул… Спать, здесь…

Небо стало темнее. Надвигалась ночь, а на Венере ночью царит такой мрак, что опасно двигаться. У Симмонса и лейтенанта тоже подкашивались ноги.

Лейтенант сказал:

– Ладно, попробуем. Может быть, на этот раз получится. Хотя эта погода не очень-то благоприятствует сну.

Они легли, подложив руки под головы так, чтобы вода не захлестывала рот и закрытые глаза. Лейтенанта трясло.

Он не мог уснуть.

Что-то ползало по нему. Что-то словно обтягивало его живой, копошащейся пленкой. Капли, падая, соединялись с другими каплями, и получались струйки, которые просачивались сквозь одежду и щекотали кожу. Одновременно на ткань садились, тут же пуская корни, маленькие растения. А вот уж и плющ обвивает все тело плотным ковром; он чувствовал, как крохотные цветы образуют бутоны, раскрываются и роняют лепестки. А дождь все барабанил по голове. В призрачном свете – растения фосфоресцировали в темноте – он видел фигуры своих товарищей: будто упавшие стволы, покрытые бархатным ковром трав и цветов. Дождь хлестал по его шее. Он повернулся в грязи и лег на живот, на липкие растения; теперь дождь хлестал по спине и ногам.

Он вскочил на ноги и стал лихорадочно стряхивать с себя воду. Тысячи рук трогали его, но он не мог больше выносить, чтобы его трогали. Содрогаясь, он что-то задел. Ну конечно, Симмонс стоял под струями дождя, дрожа, чихая и кашляя. В тот же миг вскочил и Пикар и с криком заметался вокруг них.

– Постойте, Пикар!

– Прекратите! Прекратите! – кричал Пикар. Потом схватил ружье и выпустил в ночное небо шесть зарядов.

Каждая вспышка освещала полчища дождевых капель, которые на миг застывали в воздухе, словно ошеломленные выстрелами, – пятнадцать миллиардов капель, пятнадцать миллиардов слез, пятнадцать миллиардов бусинок или драгоценных камней на фоне белого бархата витрины. Свет гас, и капли, что задерживали свой полет, чтобы их могли запечатлеть, падали на людей, жаля их, словно рой насекомых, – воплощение холода и страданий.

– Прекратите! Прекратите!

– Пикар!

Но Пикар вдруг будто онемел. Он не метался больше, стоял неподвижно. Лейтенант осветил фонариком его мокрое лицо: Пикар, широко раскрыв рот и глаза, смотрел вверх, дождевые капли разбивались о его язык и глазные яблоки, булькали пеной в ноздрях.

– Пикар!

Он не отвечал и не двигался. Влажные пузырьки лопались на его белых волосах, по шее и кистям рук катились прозрачные алмазы.

– Пикар! Мы уходим. Идем дальше. Пошли!

Крупные капли срывались с его ушей.

– Слышишь, Пикар!

Он точно окаменел.

– Оставьте его, – сказал Симмонс.

– Мы не можем уйти без него.

– А что же делать, нести его? – Симмонс плюнул. – Поздно: он уже не человек… Знаете, что будет дальше? Он так и будет стоять, пока не захлебнется.

– Что?

– Неужели вы не слыхали об этом? Пора уже знать. Он будет стоять, задрав голову, чтобы дождь лил ему в рот и нос. Будет вдыхать воду.

– Не может быть!

– Так было с генералом Ментом. Когда его нашли, он сидел на утесе, запрокинув голову, и дышал дождем. Легкие были полны воды.

Лейтенант снова осветил немигающие глаза. Ноздри Пикара тихо сипели.

– Пикар! – Лейтенант ударил ладонью по его безумному лицу.

– Он ничего не чувствует, – продолжал Симмонс. – Несколько дней под таким дождем, и любой перестанет ощущать собственные руки и ноги.

Лейтенант в ужасе поглядел на свою руку. Она онемела.

– Но мы не можем бросить Пикара.

– Вот все, что мы можем сделать.

Симмонс выстрелил. Пикар упал на затопленную землю.

– Спокойно, лейтенант, – сказал Симмонс. – В моем пистолете найдется заряд и для вас. Спокойно. Подумайте как следует: он все равно стоял бы так до тех пор, пока не захлебнулся бы. Я сократил его мучения.

Лейтенант скользнул взглядом по распростертому телу.

– Вы убили его.

– Да. Иначе он погубил бы нас всех. Вы видели его лицо? Он помешался.

Помолчав, лейтенант кивнул:

– Это верно.

И они пошли дальше под ливнем.

Было темно, луч фонарика проникал в стену дождя лишь на несколько футов. Через полчаса они выдохлись. Пришлось сесть и ждать, ждать утра, борясь с мучительным чувством голода. Рассвело; серый день, нескончаемый дождь… Они продолжали путь.