Фаранг - Евгений Шепельский

В первый момент мне показалось, что погас свет. Затем я сообразил — у меня просто потемнело в глазах.

Я чудом сохранил на лице невозмутимое выражение. Сердце прыгнуло к горлу, молоточки превратились в молоты, грозя расколоть мою бедную беспамятную голову. Я должен совершить убийство? За кого он меня принимает? Герой-Лис, он, что, головорез?

Спокойно, Тиха, спокойно. Корчмарь не должен прочитать по твоему лицу ничего.

— А какие же преступления совершил этот Сегретто, что я должен его убить? В чем провинился?

Йорик хмыкнул, взял рюмку и подлил себе еще ликера, потом звонко щелкнул по бутылке, от чего в моей голове взорвалась сверхновая.

— Крэнк! В первый раз слышу, чтобы ты спрашивал такие вещи. Тебе-то не все равно, а, Джорек?

Все равно? Черт… не понимаю… Почему он говорит со мной так, словно я… Головная боль усиливается от любого напряжения, а мне как никогда нужна светлая голова! Хорошо, что в желудке уже нет пищи, иначе я вряд ли удержал бы ее внутри.

— Просто скажи.

Йорик перекатил глаза куда-то в сторону окна.

— Ты же матерый убийца… Ты бы и Измавера прихлопнул, если бы Маэт кинул тебе монеток на карман.

Убийца? Джорек — обыкновенный убийца? Вот так вариант… Я мог бы предположить все что угодно, но — убийца? Информация не укладывалась в голове. Я — в теле убийцы? Возможно, психопата? Ублюдка, упыря? Вот свезло так свезло!

— С некоторых пор… С некоторых пор мне не все равно, Йорик.

Корчмарь бросил на меня косой взгляд, затем деланно хохотнул. Джорек, кажется, перестал его веселить и начал всерьез беспокоить.

— О-о-о… А не ударился ли ты с некоторых пор в религию, мой добрый приятель? Человеко- и прочее любие, и все такое? А? Раньше ты убивал без разбора — платили бы деньги. А платили тебе немало, хо-хо.

Я — в теле головореза. Это — данность. Успокойся, Тиха. Уйми свою панику. Работаем с тем, что есть. На тебе-то нет крови, и это сейчас — главное.

— Платили, Йорик. Но и шишек я набил немало. Я поумнел.

— Неужели… надумал выйти из дела?

Толстяк хмыкнул. В сухом смешке мне почудилась угроза. Я сообразил, и для этого мне не понадобилось долго шевелить мозгами, что, если я дам утвердительный ответ, более того, если вздумаю ляпнуть что-то о гуманизме и человеколюбии, меня… спишут со счетов одним движением красной веснушчатой руки.

М-да, веселенький поворот.

Я сказал, преодолевая эмоции, что захлестнули:

— Не совсем. С некоторых пор я… скажем так, хочу побольше узнать о тех, с кем мне предстоит… работать. Чем живут, дышат, какие они в жизни.

Он даже привстал от изумления.

— О-о-о, уважаю. Растешь в моих глазах, Джорек. Раньше тебе нужны были только деньги — и плевать на моральную сторону. Но пройдет еще немного времени, и, если Маэт к тому времени не воплотится, ты все-таки обратишься к Спящему, верно? Груз грехов имеет обыкновение давить… с возрастом… Как у того жирного кондитера, который решил, что поймал звезду с неба… Так вот, ты обратишься, и…

И меня сразу можно будет списать со счетов. Кажется, ты меня проверяешь, Йорик? А вот очищенный хрен тебе в задницу, я не расколюсь! Не на того напал.

— Вряд ли, Йорик. Все стареют, обжигаются, набивают шишки. Я просто стал осмотрительней. Я больше не shlemazl.

— Ась? — Он верно уловил суть этого земного слова. — Больше не? Этоть хорошо, этоть верно! Этоть правильно!

Ох, не идет тебе мужицкий говор, Йорик, совсем не идет… Никакой ты не простолюдин, ты летаешь высоко. И Джорек знает твою подноготную. А Тиха Громов — нет. Он как слепой котенок, ползает да пищит, да и пищит — так себе.

— Мне тоже так кажется.

— Ну да, ну да. Тем более, на тебе проклятие. Что я, не понимаю? С возрастом хочется уже остепениться, осесть где-нибудь с золотцем и барахлишком, а ты не можешь…

Проклятие? Еще одна напасть. Да что же это такое? Но нельзя задавать прямые вопросы, иначе корчмарь меня расколет.

Йорик слегка шевельнулся, сосредоточив взгляд на бутылке ликера.

— Шутки в сторону, Лис. Заказ очень срочный. Мне вчера передали, что ты явишься в корчму, назвали имя клиента. И кое-что еще передали — для твоего усмирения. — Он сделал значительную паузу, глядя на меня из-под полуопущенных век. Я не отреагировал. Усмиритель Джорека? Что же это — цепи? Ошейник в садо-мазо стиле? — Моя почтенная женушка очень не хотела тебя видеть. Она помнит, что ты наворотил в прошлый раз. Но… с покровителями спорить чревато… Если им нужно, то — разбейся, а сделай. Я и делаю…