Банзай, земляне! - Григорий Дондин

– Очень надо из такой-то пушки палить по пяти тараканам, – ответил Мазёвый. – Может, им на каждый удар духовные силы неделю копить надо. Ауру прочищать и всё такое.

– Это мы-то тараканы? – набычился Клюв. Никто не обратил на него внимания.

– Неделю копить, может, и не надо, но какое-то время на подготовку требуется. Не зря же они весь этот комплекс держат в постоянной готовности, – рассудил Че. – Сколько мы по этому острову лазаем? Неделю? Все это время, если верить эхолову, вой не умолкал.

– Как его сами орки выдерживают? Здесь же свихнуться можно за пять минут, если из башни выйти! Вон брат Кумар чуть кони не бросил.

– Так зеленые – они ж не люди. Уши и мозги у них иначе устроены. Откуда нам знать, может, для них этот вой слаще звуков райской арфы.

– В таком случае их рай и наш ад находятся по одному адресу, – убежденно заявил Клюв.

– Версия насчет телекинеза фантастичная, но небезынтересная, – сказал сержант. – Будем считать ее достоверной, пока не доказано обратное. Как вывести из строя такое оружие? – произнося это, он смотрел на Кумара. Тот пожал плечами.

– Нарушить транс, в котором пребывают все задействованные в процессе экстрасенсы. По-другому, наверное, никак.

– То есть в идеале их всех надо просто перебить? – уточнил Клюв.

– Никогда не думал об убийстве как о способе вывода из транса, но это определенно поможет.

– А я вот думаю, зачем им воющие башни, если вся ударная сила находится прямо в орочьих мозгах? Для антуража?

– А действительно, зачем? – поддержал сержант. Вопросы естественным образом адресовались Кумару.

– Это дирижерская палочка, – сказал тот, вновь неуверенно пожимая плечами. – Чтобы сорганизовать несколько тысяч разумных существ, синхронно ввести их в измененное состояние сознания, объединить их волю и направить ее в одну точку, нужен очень сильный инструмент.

– Давайте сходим к пульту и поломаем эту палочку, – предложил Клюв, подбрасывая на ладони готовую гранату. – Оркестр, глядишь, и расстроится.

– Их здесь двадцать штук…

– Двадцать одна, – отстраненно уточнил сержант, думая в этот момент о чем-то другом. Число «двадцать один» имело для орков какое-то особое, сакральное значение, как для землян «двенадцать», так что точное количество башен можно было угадать и не пересчитывая. Но сержант их все-таки сосчитал, будучи наверху.

– Тем более, – кивнул Мазёвый. – Хрен ли толку ломать одну?

– Ломать бесполезно, – согласился Кумар. – А вот если по ней другой звук пустить. Резкий, раздражающий, ломающий общий ритм, тогда может получиться.

– Это вроде как на большую церковную службу запустить отряд карнавальных барабанщиц топлес и в мини-юбках? – переложил на свой лад Клюв. – Все, включая попа, напрочь забудут о добром боженьке и кинутся лупить развратный оркестр.

– И потом еще долго не смогут сосредоточиться на обрядах, – кивнул Кумар, невольно улыбаясь нарисованному Клювом образу. – Для экстрасенса самое главное – это сосредоточенное внимание. Если его рассеять, он не сможет использовать свои способности какое-то время.

– Кого назначим в барабанщицы?

– А я вот думаю, что музычка наша должна быть пострашнее барабанов. Мы когда с караулом воевали, в котловане никто и ухом не повел. Мазёвый, ты плеер не потерял?

– Брат Мазёвый скорее голову потеряет!

– Дай оркам послушать этих… как их, дьяволов?..

– Немцев, – подсказал Мазёвый. – «Рамштайн».

– «Рамштайн»-херштайн – какая, собственно, разница? Главное, чтобы он зеленым весь их духовный праздник поломал. Подключиться к их шарманке сможешь?

– Через родные разъемы нет, но можно поколдовать напрямую с шинами…

– А смысл? – спросил сержант как холодной водой окатил. Последние пару минут он хмурился, что-то сосредоточенно обдумывая и бросая взгляды на БПК.

– Ну как же?! Обстоятельная диверсия получится.

– Два шара и болт посередине – вот что из этого получится. Зеленые тупо питание от нашей башни отрубят – и всего делов. А даже если мы и нарушим их медитацию на час-другой, какая в этом выгода родине?

– Ну-у…

– Гну! – сержант поднял левую руку, показывая датчики БПК. – Связи как не было, так и нет. Сейчас надо думать, как сведения об острове своим передать.

– Если старик и вправду экстрасенс, я могу попробовать связаться с кем-нибудь из ГМП, – сказал Кумар, глядя на бесчувственное тело у лестницы. – Подключусь через него к телепатическому полю этого места и на их же волне пробьюсь к нашим. Здесь такая мощь собрана, что может и получиться.

– Чиивоо?! – вылупился сержант.

– Поле очень сильное, говорю, – растерянно повторил Кумар, не зная, чего ожидать в следующую секунду.

– Боец, бля! Ты зачем о таком важном умалчиваешь целых полчаса? Ты в тылу врага или с блядью на бульваре?

– В тылу… – пролепетал экстрасенс.

– Так ты и веди себя сообразно ситуации! Ссать приспичило – и то доложиться надо, прежде чем ширинку расстегивать! А ты о неучтенном канале связи никому ни звука!

– Косяк, брат Кумар.

– Я только сейчас про старика сообразил, – виновато произнес экстрасенс.

– Действуй, боец! Если сумеешь с кем-то связаться, первым делом доложи про эти башни. Потом опишешь характер местности и особенности укрепрайона, если время позволит.

– Так точно, товарищ сержант. Только орка нужно в чувство привести и подавить его волю, чтобы он соображал, но не сопротивлялся, когда я через его сознание пойду.

– Волю подавить, говоришь. Такой химии мы с собой не взяли. Есть другой надежный способ. Правда, грязный. Приказывать никому не буду, если доброволец найдется, – сержант обвел вопросительным взглядом своих бойцов. Никто не вызвался, поскольку всем было ясно, о чем речь. Сержант рывком поднялся на ноги, достал большой нож с лезвием из темной матовой стали, не отсвечивающей в темноте.

– Клюв! Приведи орка в чувство и наложи жгуты, чтоб его от кровопотери кондратий не хватил. Всё ненужное я ему сам отрежу. Че! Идешь наверх и внимательно смотришь, чем наши многочисленные друзья заняты. Мазёвый! Охраняешь дверь. Кумар! У тебя будет минут десять-пятнадцать. Потом зеленый дуреть от боли начнет. Возможно, опять в обморок брякнется. Так что подсуетись, боец, приготовься заранее.

Сеанс удаленной связи прошел успешно. Кумар по ходу дела как-то расцвел, совсем ожил, будто напитался энергией от того самого поля, которое немногим ранее едва его не прикончило. Правда, старый орк умер, скорчившись на полу и прижимая к груди искалеченные руки. Рядом валялись отрезанные фаланги пальцев. Кожа у орков была зеленоватая, а вот кровь – красная. От человеческой и не отличишь. И кричали они в такие моменты почти как люди.