И бегемоты сварились в своих бассейнах - Джек Керуак

По пути к нам присоединялись другие любопытные, и в конце концов в студию завалилось человек десять, включая Джо Гулда с его неизменной тросточкой. Кто-то тут же включил радио, и начались танцы. Мы с Джейни завалились в спальню и стали целоваться. Она сказала, что можно бы и трахнуться, но я не решился, потому что комната была смежная, и туда то и дело кто-то совался.

Принесли пиво, мы вышли, взяли по большой упаковке и вернулись в спальню. После пива я совсем одичал и полез в окно, но наткнулся на Аллена, который лез снаружи. Оказалось, что он искал Фила на улице, а вернуться в дверь не мог, потому что ее заперли.

— А куда делся Фил? — удивился я.

— Спроси что-нибудь полегче, — ответил Аллен.

Я высунулся в окно и понял, как он залез: прямо под студией помещался клуб «Свинг Рандеву», и Аллен забрался на козырек над входом.

Тем временем Барбара в соседней комнате обжималась с художником, а коротышка Гулд сидел на кровати, упершись подбородком в набалдашник трости, и что-то рассказывал черноволосой девчонке в брюках.

Барбара вышла вся растрепанная и стала прихорашиваться у зеркала.

— Он сам напрашивался, — сказала она Джейни, — вот и получил.

Художник свирепо взглянул на нее, а потом проворчал, повернувшись ко мне:

— Еще немного, и уложил бы.

Я изобразил подобающее случаю восхищение и пошел в студию взглянуть на его творения. Аллен бегал кругами, открывая все двери — искал Фила. Даже в сортир заглянул.

Картины висели вдоль стен — яркие краски и застывшие геометрические формы: кубы, квадраты, круги.

— Как они тебе? — спросил я Джейни, и она ответила, что цвета ничего.

Внезапно откуда-то появился Фил, и мы решили вернуться в «Минетту». Художник между тем озверел окончательно и начал на всех орать, потом распахнул дверь и велел убираться.

Публика потянулась наружу, а он продолжал выкрикивать ругательства. Обозвал Барбару фригидной дурой, Аллена — педиком, а потом схватил за хвост кошку, что шарахнулась из-под ног, и швырнул вниз. Кошка приземлилась на все четыре лапы и шмыгнула под лестницу. Я подошел и сказал, что за такие вещи положено бить морду, но он меня даже не услышал, и я оставил его в покое.

В «Минетте» было невозможно протолкнуться к стойке, приходилось кричать бармену издалека, но в конце концов мне удалось добыть четыре кружки пива. Там, был и Кэткарт с приятелями-студентами. Шум и толкотня мне быстро надоели, и я пошел домой. По пути меня так шатало, что, наткнувшись на какие-то пустые бочки, я свалился в канаву, с трудом вылез и до квартиры добирался долго, припадая на одну ногу.

Фил с Барбарой были в спальне. Я разделся, повалился на диван и долго лежал, пытаясь унять головокружение. Потом раздался звонок в дверь и крик Фила из спальни: «Что за черт!»

Он выскочил голый и стал бегать по всей квартире, проклиная все на свете, а звонок продолжал звенеть. Наконец я встал и открыл дверь.

Это оказались Джейни и Кэткарт, которые едва стояли на ногах. Вошли и тут же повалились на пол, а разъяренный Фил устремился в кабинет.

Я поднял Джейни и бросил на диван. Из спальни появилась Барбара, закутанная в простыню, и тут же радостно бухнулась на колени к Кэткарту, который развалился на кушетке и уже мало что соображал. Она страстно впилась ему в губы, а он лишь тупо пялился.

Джейни вдруг стащила туфлю и огрела меня по голове, как раз в тот момент, когда Фил выскочил из кабинета и снова исчез в спальне, хлопнув дверью. Я вскочил и выключил свет, чтобы Джейни было труднее целиться. Хлопанье дверей, крики, стоны, бормотание и скрип продолжались еще долго. Казалось, квартира номер тридцать два превратилась в какой-то адский бордель.