Сделка кобры - Тимоти Зан

Джин почувствовала, что у неё пересохло во рту. Память о той ужасной ночи несколько недель назад снова промелькнула в её мозгу, ночи, когда её отец стрелял в Монса, ночи, когда она отправилась упрашивать дядю. Корвина, чтобы тот постарался – ну хоть как-нибудь – добиться для неё места в Академии.

– Нет, – прошептала она. – Нет, он ни за что бы не пошел на такое. Ведь политика – это смысл всей его жизни.

Сан беспомощно пожал плечами.

– Мне неизвестно, правда это или нет, Джин. Просто я подумал… ну, что, может быть, ты этого не знаешь. И что, может быть, мне следует поставить тебя в известность.

– Но почему? Чтобы я ещё больше разнервничалась перед нашей миссией? Мне и без того не по себе, – набросилась она на Мандера, и охватившее её до этого оцепенение неожиданно сменилось вспышкой гнева.

– Нет, – спокойно отозвался Сан. – Только потому, чтобы ты первой узнала это от друга. И еще, чтобы сказать тебе, что мы, остальная команда, будем стоять за тебя горой.

Джин от удивления раскрыла рот, и, так и не найдя нужных слов, закрыла его. Гнева её как не бывало.

– Для того, чтобы… что ты сказал? Сан посмотрел ей в глаза.

– Прежде чем ехать сюда, я переговорил с Рафом и Питером, – сказал он. – Мы все сошлись во мнении, что ты отличный товарищ и не заслуживаешь, чтобы на тебя ещё взваливали лишнюю обузу, – ответственность за чьи-то действия, – он негромко фыркнул, – а ещё мы согласились, что любой, кто затеет какое-то грязное дельце, вроде этого, против Губернатора Моро, просто гнусный негодяй и интриган. И что этот человек нарочно устроил так, чтобы до тебя дошел слушок как раз накануне отлета. И как я уже сказал… я подумал, будет лучше, если ты узнаешь обо всем этом от друзей.

Джин снова отвернулась, чтобы Сан не заметил, как ей на глаза навернулись слезы. Разумеется, все верно – если хорошенько подумать, то так оно и было, или что-то в этом роде. Ох, Дядя Корвин…

– Да-да, – сказала она. – Я… конечно. Спасибо тебе. Рука Мандера робко коснулась её ладони.

– Мы совершим свой подвиг, Джин, – сказал он. – Вся наша компания. Мы такое им покажем на Квазаме, что они ещё будут рады, если им не придется устраивать в нашу честь в столице парад, а заодно канонизировать губернатора Моро…

Джин смахнула с ресниц слезы и попыталась улыбнуться.

– Ты прав, – сказала она и подала Мандеру руку. – Они у нас ещё пожалеют, что затеяли возню против Моро.

– И ещё сильней пожалеют, если попытаются вовлечь в это грязное дело Сана, – добавил Мандер, и в голосе его прозвучала какая-то мрачная гордость. – Ну ладно, мне пора ехать, мои старики уже наверняка ждут меня. Надеюсь, с тобой все будет в порядке.

– Разумеется, – кивнула Джин, – Манди… ещё раз спасибо.

– Не за что, коллега.

Джин показалось, что он с явной неохотой выпустил её руку.

– Ладно. Послушай, главное – береги себя. Постарайся не вляпаться ни в какую историю. И через; неделю мы встретимся с тобой на летном поле.

– Угу. Пока.

– Пока. До скорого.

Джин постояла, пока его машина не повернула за угол и не скрылась из видя. Затем, глубоко вздохунув, расправила плечи и зашагала к дому. Не все нюансы этого скандала были до конца понятны ей, но вот один яснее ясного. Семья не собирается ставить её в известность о сделке дяди Корвина. В какой степени это их касается, она так никогда и не узнает. Джин ещё ни разу не приходилось играть на сцене, однако она выросла, имея двух старших сестер, и давно усвоила, как можно без зазрения совести врать, даже не покраснев при этом.

Более того, с невинной улыбкой. В конце концов, она собирается на семейное торжество, и ей обязательно надо выглядеть счастливой. Хотя на душе у неё скребли кошки.