Последний реанорец. Том IX - Вел Павлов

Эссенция гидры вступила с водянистым туманом в мгновенную реакцию.

А затем…

Затем пришла боль… Нет, не так… БОЛЬ!!! Умопомрачительная и невыносимая мука, которая терзала не только тело. Она терзала всё, возможно, даже мою душу. Раскалённое железо, колесование, четвертование и все вместе взятые пытки мира в сравнении с пробуждением первого оборота просто детский лепет. Невозможно было передать словами рывки боли и спазмы. Но сейчас так было нужно, таковы законы и правила, иначе никак. Сила не даётся просто так…

За долю мгновения вся кожа на теле как бледнела, так и краснела. Сочащиеся капли крови стали превращаться в тёмные и отвратные ручейки. Алая жидкость с невероятной скоростью покидала бренное человеческое тело и заливала ею полы. Ведь отныне ей найдётся замена, правда так или иначе сейчас я напоминал ходячую зияющую рану. Глаза моментально налились кровью. Зубы были крепко сжаты и попросту разваливались на части, но из горла вырвался полухрип со стоном и данный посыл оказался понят неукоснительно.

Взволнованная Калира одним рывком стянула тент с заранее подготовленной ванны с парящим раствором и бросилась в мою сторону, чтобы помочь, но я осёк её взглядом и всё тем же хрипом.

‒ Сам!..

Удалось сделать пару шагов вперед, а затем тело стало медленно погружаться в едкое вещество-марево из концентрированной эктоплазмы и кровяного экстракта гидры. Если выживу, то отныне моя кровь, да и я сам не буду прежним. Однако, чем глубже я погружался, тем сильнее становилась боль и мука. Боль, которая стала одним целым со мной, поселилась во мне. И такое состояние будет сопровождать весь ритуал на протяжении нескольких дней. Успокаивало лишь одно. Это было не впервые. Взор уже давно размылся и кроме гула в ушах и собственного безумно бьющегося сердца, которое начало замедляться я больше не слышал ничего.

Прежде чем неистовая пытка не успела взять меня под контроль, а сам я еще полностью не погрузился в мучительную субстанцию, губы самопроизвольно зашептали нужные и обязательные слова носителя Высшей Речи.

‒ Инте. Тоаанс. Хваоол.Шарэс ам эс кире… нэ фан линэсз…Даад афэ…

А далее была лишь тьма и мучительные образы далёкого прошлого…

* * *

Вечно пасмурный Реанор.

Окраина сосредоточия земель расы Реанон ‒ Риара.

Дом Ар-Ир.

Много лет назад по Мерраввинскому летоисчислению.

‒ О матерь Бездна мне свидетель! ‒ тихо воскликнула Айла и с ужасом расширив глаза взглянула на побитого и грязного сына. ‒ Тар, милый, что это за вид? Что случилось?

‒ Ничего… ‒ буркнул нехотя мальчишка, пытаясь как можно быстрее ускользнуть с глаз матери.

Однако не успел он сдвинуться с места, как за спиной раздались тихие шаги, которые быстро приближались, а следом донесся спокойный, но в то же время грозный голос.

‒ Объяснись перед матерью, сопляк! М-да… Так уж и быть и передо мной тоже!

Зеантару всегда было невдомёк, каким именно образом у отца получалось так говорить. И он сам неистово желал научиться такому.

‒ Объяснись! ‒ повторил мужчина, после краткого молчания, входя в помещение. ‒ Живо!

‒ Они опять дразнились! Эти чистокровные ублюдки из дома Аин-Ха! Будь они прокляты необъятной пропастью! ‒ выкрикнул с обидой и чуть не плача двенадцатилетний малец, шмыгнув негодующе носом. ‒ Они называли наш дом отсталым и слабым, а тебя, маму и остальных гадостью! Эти прихвостни главной ветви поливали нас помоями и забыли все заветы! Я встал на нашу защиту! Клянусь великой матерью я стану носителем! Я попаду в корпус! И когда мне будет позволено стать мастером, я перебью их всех! ‒ надрывался мальчик. ‒ Всех до единого! Эти бесстыдных ублюд…

‒ Ооо, Тар, ну зачем?..

‒ Но сейчас ты проиграл, верно? ‒ вдруг ни с того мягко спросил Фларас, перебивая сына и отстраняя прочь Айлу, чтобы та не ринулась успокаивать родную кровь.

Рот мальчишки открывался несколько мгновений в бессилии и сжигающей изнутри злобе, словно у рыбы, что оказалась на суше, но в одно из мгновений тот резко поник и с бессильно кивнул.

‒ Они старше, отец… Они сильнее меня… А я… Я слабак… Они поносили тебя… Они оскорбляли мать… Я не мог этого так оставить… ‒ сглатывая горечь в горле шептал малец. ‒ Не мог… Я пытался отстоять честь…

‒ За мной! Быстро! ‒ вдруг скомандовал тот, вновь зашагав на выход. ‒ Хочешь попасть в корпус? Тогда вспоминай, чему тебя учила первая старейшина дома!.. Ну же! Я желаю это услышать! Скажи это громче! Нет! Выкрикни!

……

* * *

Над площадью повисла гробовая тишина. Ведь осталось еще одно имя. Заключительное.

‒ Зеантар из дома Ар-Ир… ‒ рявкнул холодно голос с возвышения, ‒ … принят! На этом всё! Ты последний, парень!

Я? Последний? Неужели…

* * *

— Где ты здесь увидела своего будущего мужа? — с небывалым ранее холодом осведомился молодой реанорец.

Улыбка Вэйрисы померкла в мгновение ока, и та с паникой обернулась к своему любимому.

— Ты… ты мой будущий муж… — с непониманием тихо откликнулась реанора, поворачиваясь с бледным лицом к мужчине. — Разве… разве это не так?.. Что… что с тобой случилось? — с паникой в глазах осведомилась та, делая робки шаги навстречу.

— Она ничего не знает? — с невероятным презрением вдруг спросил парень, обращаясь к старику за её спиной. В ответ пожилой слуга робко покачал головой, а сам выходец дома Ар-Ир лишь брезгливо скривился на такой жест старика.

‒ Не удивлён! Прогнил, как и все… Теперь я понимаю, какова суть дома Нор-Ата на самом деле. Дрянные предатели!

— О чем ты? Тар, я не понимаю… — с небывалым страхом в глазах запинаясь, проговорила Вэйриса.

— Замолчи! Для тебя я более не Тар! — холодно процедил мужчина. — Отныне я только мастер Зеантар.

* * *

Тот самый проклятый и ветхий домишка, где-то на окраине вечно пасмурных и дождливых земель Реанора. Именно там мы договорились когда-то встретиться. И уже вижу их. Залитые кровью силуэты. Силуэты тех, кого я не смог спасти.

Не успел.

Отца, матери и сестры. Самых драгоценных для меня близких.

А над еще тёплыми телами уже склонилось несколько человеческих охотников, как падальщики и коршуны, нависшие над своими жертвами.

Рот открывается и закрывается в немом крике. Страшная буря эмоций просто переполняет от отчаяния и боли, но их прерывает гоготливый смех пожирателей плоти.