Вольный охотник - Виталий Останин

— Крохотный такой домик, — добавил он. — В землю ушел почти под окна! На здешнем кладбище уже давно не хоронят, потому и не следят. Да и в целом — латинянское же…

Но блуждать по заброшенному погосту юноше не пришлось. Сразу у ворот его встретили секунданты. По одному — с его стороны и с противной.

— Думал, не явитесь, — демонстрируя превосходство военных перед гражданскими, сообщил риттер Розенберг.

— Помолчите, оптион! — рыкнул на него Франц Ланг, средний сын барона Ланга, согласившийся стать одним из секундантов Эссена. — Маркиз вполне может усмотреть в ваших словах оскорбительный подтекст и потребовать удовлетворения!

— Почту за честь! — тут же вскинулся молодой человек.

Тридцатилетний фон Ланг досадливо поморщился. Он отслужил в действительной имперской армии шесть лет, повоевал с османами и вышел в отставку в звании третьего центуриона. Его, военного с опытом службы и участия в боевых действиях, раздражало высокомерие «паркетных» юнцов, строящих из себя невесть что, а службу при этом проходящих в придворных полках.

Тут стоит уделить немного времени структуре армии Третьего Рима, чтобы понять ту пропасть противоречий, которая разделяла «действительных» легионеров и «придворных» шаркунов. Как обычно, на бумаге армейская иерархия строга, проста и понятна. В реальности же, да еще и в таком сложном государстве, как Третий Рим, все гораздо сложнее.

С одной стороны, имперская армия изрядно переработала древнеримское военное наследие. В частности, отказалась от восьмеричного счета подразделений, переведя их на десятки. В 1710 году были введены постоянные офицерские и унтер-офицерские должности. Кроме того, выслуга лет перестала гарантировать продвижение по службе без наличия магического дара.

С другой же — структура действующей армии осталось почти неизменной. Низшая оперативная единица состояла из десяти человек и называлась десятком. Возглавлял ее унтер-офицер из ветеранов (реже из одаренных). Выше уровнем шла полусотня, состоящая из пяти десятков, которой командовал оптион. К нему уже предъявлялись требования — младший офицер должен был быть одаренным в ранге от Белого Рыцаря.

Две полусотни составляли центурию, соответственно, с центурионом во главе. Таким образом создавалась основная оперативная армейская единица, которой управлял маг в ранге от Черного Рыцаря до Командора, имеющий в подчинении двух заместителей с даром.

Из десяти центурий состоял полк, возглавлял который примпил, называемый также полковником. Дослужиться до него могли действительно сильные маги — в табеле такой офицер должен был иметь ранг не ниже Командора, а лучше Супрема. Центурионы в полку тоже друг другу не были равны — в зависимости от дара, выслуги лет, боевого опыта и общей толковости они носили номера от первого до десятого. Командир шестой центурии подчинялся командиру третей центурии.

Поэтому они так и назывались — первый центурион, второй и так далее. Как правило, чем более одаренным был офицер, тем скорее он продвигался по службе, меняя центурии с десятой по первую. Или, наоборот, при плохом несении службы.

Пять полков складывались в легион под рукой легата (ранг от Супрема и выше), к которому придавались еще и вспомогательные отряды. В зависимости от места несения службы в каждом легионе они были разными. Где-то выбор вспомогательных сил делается в пользу кавалерии, где-то — горных стрелков, где-то — егерей.

Это что касалось армии, которая постоянно участвовала в боевых действиях и квартировала, как правило, по протяженным границами империи. Кроме нее, однако, были еще территориальные легионы, те самые «придворные». С одной стороны, они находились в общей армейской структуре, с другой же — содержались за счет средств Великих княжеств.

По этой причине их численность варьировалась от провинции к провинции — Варшавский полк, например, насчитывал две тысячи человек, а Рижский — всего пятьсот. При этом должность командира такого легиона все равно была легатской, правда, с меньшим требованием по линии дара.

Служба в таких легионах была более спокойной и полезной для карьеры. Именно в такие части стремились попасть потомки благородных родов, чтобы отслужить положенные по закону годы, но не рисковать жизнью. Да и куда проще управлять центурией, которая сотней является только на бумаге, а по факту хорошо если состоит из двух десятков, каждым из которых к тому же руководит оптион.

Ян, знавший обо всех этих противоречиях, только внутренне усмехнулся. И порадовался, что фон Ланг и его боевой товарищ фон Кнопп согласились стать его секундантами. На фоне «шаркунов» его противника они смотрелись куда более выигрышно. И, кроме всего прочего, давали надежду, что скандала в случае убийства Ульриха фон Гербера не произойдет. К тому же их рекомендовал выбрать управляющий Эссена, а значит, легионеры имели какое-то отношение к Имперской Канцелярии.

Поэтому юноша не стал никак реагировать на выпады оптиона, молча кивнув ему в качестве приветствия, и предложил идти вперед и показывать дорогу. Тому же, связанному правилами дуэльного уложения, пришлось скрипя зубами, подчиниться.

Вскоре все трое вышли на небольшую площадку, утоптанную до состояния мощеной дороги. Судя по всему, местечко пользовалось спросом со стороны дворян, желающих разрешить споры в приватной обстановке. По левую руку Ян увидел ту самую кирху святого Николая — действительно, очень ветхое строение с провалившейся крышей и пустыми узкими окнами, стены которого были покрыты мхом.

Здесь же их встретили сам Гербер, его секундант Фрай и второй секундант Эссена — Кнопп. Противник Ян изобразил на лице такое же выражение вежливого недоверия, что несколькими минутами ранее демонстрировал оптион Розенберг. Мол, ну надо же! Он пришел!

— Доброе утро, господин маркиз, — приветствовал Ульрих своего противника.

Сегодня он был внешне спокоен, но все так же смердел Геенной, как и на приеме у курфюрста. Легкий, едва уловимый, но безошибочно опознаваемый Яном фон.

— И вам, барон, — отозвался охотник. — Можем приступать? Сегодня еще много дел, не хотелось бы опаздывать.

— Вы что же, рассчитываете отсюда уйти? — недоверчиво поинтересовался Фрай, а от Гербера сильнее почувствовалось Дыхание Скверны.

— Если будет на то воля Господа, — отозвался Ян. Повернувшись к своим секундантам, он спросил: — Формальности урегулированы?

— Да, сударь, — за двоих ответил Кнопп, вытянув из-под специального клапана мундира без знаков различия уголок запечатанного конверта. — Представители барона фон Гербера и мы подписали документ, в котором согласились, что дуэль происходит по обоюдному согласию сторон, а также, что лекарь и священник не приглашались по той же причине. Вы намерены оставить какие-то дополнительные указания на случай вашей смерти?

— Все распоряжения уже сделаны, — заверил его Ян. — Если с бумагами все в порядке, предлагаю приступить.

Он вынул из ножен отцовскую шпагу и протянул ее Розенбергу. Его противник проделал то же самое со своим клинком, передав его Лангу. Секунданты начали осмотр оружия.