Война близко - E. V. Martinas

– Этому надо положить конец. Дай бабушке время. А пока наведайся к непутёвой мамаше, узнай об успехах.

Уранум по приказу Нуардис на несколько дней съездил в подземный дворец отца. Он не появлялся там уже больше года. С порога почувствовал что-то неладное. Спустя несколько минут дошло: стены большого приёмного зала покрывали чудесные росписи. И это не были портреты его мамаши. На стенах красовались величественные картины звёздного неба: планеты, созвездия, далёкие галактики, кометы и туманности. Они воссоздавали картину высшей вселенской гармонии.

Уранум остановился как вкопанный. Убранство поражало изысканностью и великолепием. Росписи хотелось рассматривать бесконечно долго, погружаясь в безграничные глубины космоса.

Внук Великой Ведьмы весьма неплохо разбирался в астрономии и астрологии. Скоро он понял, что изображённая здесь картина вселенной представляет идеальную гармонию и не соответствует реальности. С точки зрения астрономии на стенах изображался полный бред, а не открытый космос. С точки зрения астрологии звёздная картина выглядела продуманной до мельчайших деталей и представляла лишь самые благоприятные сочетания и расположения небесных тел. Звёзды и планеты в унисон пророчили только добро, радость, мир, любовь, благополучие, достаток, счастье и взаимопонимание.

Вдруг Уранум замер и протёр глаза, решив, что это обман зрения: планета бога войны Армарса отсутствовала на привычном месте. Он искал её везде, но она бесследно исчезла. Художник стёр её с карты звёздного неба. Зато Уранум насчитал семь планет богини любви Лиэры с тремя спутниками.

«Где этот гадкий абстракционист? Я устрою ему познавательную экскурсию в астрономическую башню! Небо без планеты Армарс! Кто позволил ему размалевать дворец этой несусветной пакостью?» – рычал Уранум, направляясь в покои отца в надежде застать и покарать художника Кистиано.

Его решимость едва не иссякла в следующем помещении. Раньше из приёмного зала гости подземного дворца попадали в величественный колонный зал, который приводил в самое сердце царства – в тронный зал. Не успев покинуть открытый космос, Уранум попал в пещеру сокровищ. Стены были словно инкрустированы драгоценными камнями неописуемой красоты. Художник написал их столь искусно, что вошедший едва мог справиться с желанием дотронуться до них, а некоторые алчные особы – и отковырнуть себе парочку. Изумруды и рубины, сапфиры и топазы, алмазы и лазуриты переливались радужными цветами. Мастер расположил их не в хаотичном, а в весьма определённом порядке, который, правда, не сразу бросался в глаза: драгоценные камни образовывали причудливые цветочные композиции. Уранум залюбовался поистине неземной красотой. Он несколько минут простоял в умиротворённом забытьи, не желая покидать прекрасный мир. Он с великим трудом справился с наваждением. Эстетическое упоение сменилось пьянящей злобой: «Ах ты, маляр-самоучка! Да кто тебе это позволил? Сказано – рисуй маму! Ты ответишь за два испорченных зала!»

Словно ошпаренный он вылетел из колонного зала и ворвался в тронный. Здесь его ждал неприятный сюрприз. Он схватился за сердце и опёрся о дверной косяк, не в силах сдвинуться с места. Стены тронного зала покрывал изысканный орнамент. Он состоял из простых линий, кружочков, завитушек, геометрических фигур и выглядел весьма примитивно. Но первое впечатление было обманчивым и быстро сменялось восторгом. Казалось абсолютной загадкой: как из простейших линий получался столь завораживающий рисунок. Неповторимый орнамент буквально гипнотизировал. Уранум не заметил, как простоял у дверей около получаса. У него был до крайности глупый вид: он застыл на месте, уставившись в одну точку, рот был приоткрыт, глаза выпучены, периодически он издавал нечленораздельные звуки, похожие на мычание. Повинуясь потусторонним голосам, он безуспешно пытался заглянуть в самую глубь своей чёрной души и найти там добро. Ему почти удалось откопать в этой клоаке что-то отдалённо позитивное, когда голос слуги вывел его из гипнотического ступора:

– Ваше высочество, я доложу о вашем приезде!

– Что? Что ты сказал? – приходя в себя, пролепетал Уранум.

– Я сообщу Великому Владыке Недр, что вы пожаловали домой. Как же он обрадуется!

– Доложи. Постой! Кто сделал эти росписи?

– Художник Кистиано. Кто же ещё?

– Кто ему разрешил?

– Ваш батюшка. Ему работа художника пришлась по душе. Он последнее время просиживает в тронном зале часами, – ответил слуга.

– А в других помещениях? – сурово спросил молодой господин.

– В зависимости от настроения проводит день в одном из них, – пояснил слуга.

– Но большую часть дня – в своей опочивальне? – с надеждой в голосе спросил Уранум.

– К огромному счастью, нет! Наш господин возвращается к жизни. В личные покои он приходит исключительно ночевать, – светясь от счастья, сообщил слуга.

– Понятно… А где он сейчас? – осведомился Уранум, плохо скрывая гнев.

– В библиотеке. Кистиано создаёт там очередной шедевр.

– Пока не сообщай отцу о моём приезде. Не хочу нарушать творческий процесс. Сам понимаешь, следует соблюдать деликатность. Искусство – штука тонкая. Лишний шум ни к чему, – резко сменив гнев на милость, приказал Уранум.

– Вы, как всегда, правы, ваше высочество, – заулыбался слуга.

– Я устал с дороги. Зайду к отцу немного позже.

– Как вам будет угодно, ваше высочество, – слуга с учтивым поклоном удалился.

Уранум, пользуясь отсутствием папаши, поспешил в его опочивальню навестить маму. Он пребывал в скверном расположении духа и мысленно искал способ доставки во дворец чёрного кристалла с душой Нуардис. Лишь старая ведьма могла навести здесь порядок.

Он вошёл в комнату и пристально посмотрел на портрет Хильдегарды. Та, к его возмущению, мирно дремала. «Значит, меня можно шпынять и мучить за мельчайшую провинность? Я за эти годы разыскал бабушку, обзавёлся надёжным союзником, построил крепость и набрал воинов, почти воспитал Чёрного Маршала, раздобыл печать ведьмы, создал отряд спецназа из вольных духов природы, отправил на тот свет трёх эльфов и одного колдуна! А эта никчёмная бестолочь не может свести с ума своего мужа? Её никто не трогает, не гоняет, как бобика, во все стороны одновременно, не наказывает и не подвергает ужасным пыткам – а меня при первом же удобном случае! Ну, я тебе сейчас устрою колонный зал в алмазах и небо без планеты Армарс!» – его трясло от гнева. Он со всей силы стукнул кулаком по широкой золочёной раме, обрамлявшей магический портрет, и рявкнул великанше в самое ухо:

– Просыпайся! Нечего висеть без дела! Поедешь со мной на доклад к Нуардис! Я устал бесконечно отдуваться за всех.

– Сыночек, ты вернулся? Мамочка так по тебе соскучилась! – проворковала она спросонья.

– Сейчас не до охов и вздохов! Отвечайте, что за бардак во дворце? – гаркнул сын.

– А что я могу сделать? Это всё Хорус! Которого, кстати, ты впустил в подземное царство на наше горе! – Хильдегарда указала на сына пальцем для большей наглядности.