Тринадцатый ковчег - Дженнифер Броуди

— Я все равно считаю, что вы могли прикончить его быстрее, — сказала Рен, нажимая кнопку на стене рядом с дверью склада. — Даже с проверкой на слабости.

Ее голос и тихое шипение закрывающейся двери выдернули Аэро из воспоминаний. Он на какое–то мгновение вновь перенесся на каменистый и холодный планетоид. Его снова заметало снегом из замерзшей углекислоты. Аэро мотнул головой, прогоняя наваждение, и тут же зашипела, открываясь, дверь в другую камеру. В коридор, шатаясь, выглянул долговязый тощий юноша по имени Закай, рядовой из отряда Аэро. Обоим — и З каю, и Аэро — было по шестнадцать, как и всем солдатам в подразделении. Они вместе посещали Агогэ.

После школы выпускников распределяли по разным частям, в зависимости от оценок, отряд Аэро, например, специализировался на боевых задачах, но была и инженерная часть, следившая за системами корабля и спасательными капсулами. Другие выпускники служили в различных медицинских отделениях: Лазарет, воспроизведение и контроль популяции и эвтанатор- ская. Получившие самые низкие баллы отправлялись на камбуз — следить за производством и распределением провианта.

Закай словно был контужен, и Аэро прекрасно знал, почему он так выглядел: то же самое выражение он видел на лицах всех своих оппонентов после симулированной схватки. Солдат еще не мог прийти в себя после виртуальной смерти, ноги у него подгибались, руки дрожали, а расширенные зрачки были расфокусированы.

— Рядовой, тебе вызвать санитара? — спросил Аэро.

Закай не ответил, даже не посмотрел на командира.

— Закай? — позвал Аэро и, не дождавшись ответа, обратился к Рен: — Лейтенант, зовите санитара. У рядового психологическая травма…

— Все хорошо, — сразу же отозвался Закай. — Я просто разочарован в себе.

— В схватке на фальшионах капитану проигрывают все, — едва заметно улыбнувшись, напомнила Рен. — Сам знаешь. И по–моему, ты неплохо сражался.

— Недостаточно хорошо. Я хотел, чтобы меня заметили.

В гневе он швырнул фальшион на пол. Аэро и Рен обменялись красноречивыми взглядами. Оба они пришли к одному выводу: Закай не готов к повышению. Дело было даже не в том, что он проиграл схватку — Аэро проигрывали все солдаты. Капитан не просто снискал славу непобедимого бойца, он еще и Агогэ окончил с высшими баллами. Не зря его назначили капитаном и командиром боевого отряда. Нет, дело было в том, как Закай воспринял проигрыш. Рано или поздно поражение терпит любой командир, однако он продолжает стремиться к победе.

В коридор вышло еще несколько солдат. По распоряжению Аэро они следили за симуляцией битвы на мониторах. При виде капитана воины отдали честь, а некоторые заулыбались и принялись хлопать в ладоши. Аэро прочел их имена на планках: Тристан, Хосико, Старлинг, Этуаль и Синь. Все рядовые. Казалось бы, можно с благосклонностью принять похвалы, но Аэро напустил на себя серьезный вид.

— Все за работу, — приказал он. — Это была учебная схватка: вам нужно проанализировать ход боя и к завтрашнему дню написать доклад по его стратегии. Затем мы пересмотрим запись и обсудим ее.

Тут он посмотрел на Закая.

— Это и тебя касается. — Взгляд Аэро коснулся сиротливо лежавшего на полу фальшиона. — Очевидно, тебе еще многому надо научиться, — сказал капитан Закаю. — Во–первых, всегда заботься об оружии, даже если только что проиграл симулированную схватку. Если будешь так обращаться с фальшионом, я доложу майорам, что ты представляешь эмоциональную угрозу.

— Так точно, сэр, — ответил Закай. Он все не мог успокоиться и по–прежнему злился.

Сделав в уме пометку — приглядывать за парнишкой, Аэро оставил Рен за старшую и отправился на мостик.

* * *

Следуя коридорами корабля и переходя с палубы на палубу, Аэро гадал, зачем его вызвали. «Наверное, экспедиция уже близка к завершению, — подумал он. — Должно быть, есть визуальный контакт». Он не знал, как отреагирует, узрев наконец на мониторах Землю, давно утраченную родину. Да, он видел ее изображения: детальные, высокого разрешения снимки планеты под покровом ослепительно–белых облаков, в прорехи которых просматривались участки ярко–зеленого и сверкающего голубого. Еще нигде, ни в одной из галактик и систем не встречал Аэро столь поразительной планеты, как Земля. У многих планет были кольца, порой много лун и не одно солнце. Яркие, они поражали воображение, но ни одна не находила отклика в душе. Ни одна не взывала к сердцу. Однако снимки были сделаны еще до наступления Конца. Видел Аэро и несколько фотографий с орбиты, сделанных сразу после катастрофы: ни зеленого, ни голубого, ни белых облаков, лишь яростное пламя и дым.

Земляне, может, и построили корабли, скорость которых достигала скорости света, но защитить дом от Конца не смогли. В Агогэ учили: Землю исцелит само время. И вот это время вышло. С тех пор как люди покинули Землю, минула тысяча лет. Десять веков назад родная планета сгорела, ее вода и воздух стали непригодны для жизни. Тысячу лет изгнанники перелетали от планеты к планете, из системы в систему в поисках новой Земли, которую так и не нашли. Наконец поступил приказ возвращаться. Домой.

Дом. Это слово не находило отклика в душе Аэро. Слово как слово… По крайней мере, так он себе говорил. Дом — это место, где рождались и жили его предки, ни больше ни меньше. Отправная точка истории великого исхода. Дома предки задумали и создали детали корабля, тогда как само судно по частям собирали уже в космосе (по крайней мере, так учили на уроках истории). Теперь Земля стала конечным пунктом странствия.

Аэро ощутил вздымающуюся волну эмоций: страх, радость, возбуждение и, наконец, надежду. Он попытался задавить их. Эмоции всегда мешали трезво мыслить, влияли на суждения. Аэро их ненавидел и боялся, ведь они делали его непредсказуемым и даже опасным. А становиться эмоционально опасным он не хотел. Хороший солдат невозмутим и хладнокровен. Это была еще одна истина Агогэ, пожалуй, самая важная. Аэро мысленно упрекнул себя за то, что так и не усвоил ее. Сам ведь не далее как пять минут назад отчитывал рядового!

Поднимаясь на мостик, Аэро понял: битву с чувствами ему не выиграть. Они — не человек, их не измотаешь и не заставишь сдаться. Сдаться предстояло ему самому, и на сей раз он позволил себе слабость. «Дом, — снова подумал Аэро, поддаваясь волне эмоций, пусть и пугающей. — Мы наконец–то летим домой».