Дилемма - Рамез Наам

Воду выключили. Он кашлял и думал, что сейчас его вырвет в маску и в полотенце, но нет, в легкие наконец хлынул дивный сладкий воздух.

– Нравится, Ранган? – спросил голос. – Если хочешь, я могу развлекаться так весь день.

Пошел на хер!

Он пытался выкрикнуть это сквозь страх и воду в дыхательных путях, но только еще сильнее закашлял. Голос захохотал. Ранган жадно глотнул воздух. Он хотел придумать какое-нибудь остроумное оскорбление, однако его снова ударили в живот и легкие опять опустели и опять на лицо легло полотенце и полилась вода и он снова начал тонуть и нет нет господи пожалуйста черт черт черт пусть это закончится господи.

А потом он снова кашлял, и кашлял, и кашлял, и его рвало, и ужасный шоколадный напиток, которым его кормили, весь вышел наружу, а потом полился обратно, но уже с омерзительным вкусом желчи, и он тонул, тонул в собственной шоколадной блевотине.

С Рангана сорвали полотенце и маску, и его вырвало в ведро. Прищурившись, он смотрел на ослепительный белый свет, заливавший больничную палату. Но не успел он повернуть голову, чтобы наконец-то посмотреть в лицо своему мучителю, как на него вновь надели маску, провонявшую шоколадной рвотой.

Несколько секунд он лежал, отдуваясь, – рвота дала ему короткую передышку.

Меня не убьют, сказал он себе еще раз и попытался задержать эту мысль в голове. Я нужен этим козлам живым. Держись, они не позволят тебе захлебнуться!

А потом полотенце вернулось и вода тоже и лучше бы он вообще не задерживал дыхание но черт подери это было невозможно он все равно задержал дыхание и его опять ударили в живот и опять из него разом вышибло весь воздух а потом он наконец хлынул назад но только это был уже не воздух нет это была вода целый океан в котором он тонул совсем как в тот раз когда заплыл слишком далеко на Гоа и запаниковал и ушел под воду и не знал где берег где верх и где низ но только на сей раз он точно умрет да вода все лилась и лилась он блевал и выгибался и пытался освободиться запястья горели но он все дергал их и дергал и дергал и глаза вылезали из орбит а гребаная вода все лилась мать ее и он не мог дышать господи я не могу дышать я не могу дышать берега нигде нет я не могу дышать я тону и вода все лилась и всякий раз когда он кашлял в легкие попадало еще больше воды и никакого воздуха и вот он перестал кашлять перестал кашлять перестал дышать мир начал сереть он шел на дно и не мог дышать и господи помоги я же умираю я умираю умираю я здесь подохну берега нигде нет его нет я не могу всплыть я утону я умираю а потом мир вокруг него резко дернулся и даже умирая он почувствовал как каталку привели в вертикальное положение а ведь так делают с умирающими значит я в самом деле умираю.

Они ошиблись, они все испортили, и теперь я в самом деле умру.

Кулак под дых. Бесполезно – все равно не продохнуть.

Я здесь умру я умру.

Опять удар и он попытался выкашлять воду но не смог он все еще не мог дышать черт да пошло оно все в жопу подохну так подохну надо успокоиться и хоть последние несколько секунд прожить спокойно господи.

Господи Иисусе прости меня прости. Умоляю я не хочу умирать.

Его ударили в третий раз, и он выкашлял воду, и открыл рот, и тут же сблевал в маску, сблевал прямо в маску, а воздуха все не было.

Потом маску содрали, и он стал глотать воздух, кашлять и дышать. Против собственной воли, сквозь слезы, он зашептал:

– Не надо… прошу… ваша взяла… Только не…

Его помыли, вытерли, переодели в чистое, накормили горячим супом и допрашивали три часа.

Узлы нексуса восстановились, а с ними восстановилась и система. Ранган хотел опять активировать пакет спокойствия, но его затрясло от одной мысли. Это – верный путь к боли. К пыткам. Если его еще раз поймают на жульничестве, то могут убить по-настоящему.

Ранган выдал все. Объяснил, как работают все три лазейки. Рассказал про хаки для компилятора, с помощью которых удалось внедрить лазейки в нексус, несмотря на то, что в исходном коде они отсутствовали. Про обсфукацию, которая позволяла прятать лазейки и пароли в виде единиц и нолей среди миллиардов единиц и нолей бинарного кода; их было не отличить от параметров, управлявших миллионами нейронов, что практически исключало возможность обратного восстановления.

И, конечно, он выдал сами пароли. Заодно рассказал, как написать с нуля компилятор, к которому нельзя подобрать лазейки, но УПВР было на это плевать. Им требовались только актуальные пароли и информация о том, как их использовать.

А значит, они хотят получить контроль над теми, кто уже пользуется нексусом-5. Значит, нексус-5 лежит в свободном доступе!

А он, стало быть, – последняя сволочь.

Обратно в камеру его повели, а не повезли на каталке. Руки и ноги ему не сковали, только завязали глаза. В камере наконец-то включили свет, на койке не было кандалов и наручников, а на стене появился дисплей. Когда Ранган сел, вошел дежурный с подносом еды.

При виде нормальной горячей пищи в животе сразу заурчало, хотя сердце и сжималось от мысли о содеянном.

Ранган опустил голову, не в силах смотреть дежурному в глаза, и в этот самый миг где-то в конце коридора открылась другая дверь, и он ощутил нечто удивительное и неописуемое.

Сознания. Детские. Множество сознаний. Он почувствовал их, а они почувствовали его. Они были странные, покалеченные, в них царил хаос, и несколько секунд Ранган лихорадочно пытался понять, что это за дети и зачем они здесь.

А потом дверь захлопнулась, сознания исчезли, и он остался наедине с едой, доставшейся ему таким легким путем.