Забытая комната - Линкольн Чайлд

На часах было без четверти семь, когда Логан постучал в дверь внутреннего офиса директора.

– Войдите, – ответил бесплотный голос.

Логан вошел. Олафсон стоял перед зеркальцем, поправляя галстук.

– Твоя секретарша уже ушла… О, извини. Собираешься на обед?

– Это подождет. – Олафсон влез в костюмный пиджак и опустился на стул за столом. – У тебя что-то есть?

– Да, кое-что. И мне нужно кое-что еще – от тебя.

Директор раскинул руки ладонями вверх, словно говоря: я весь в твоем распоряжении.

Логан повесил сумку на подлокотник одного из расставленных перед столом стульев, сел, открыл сумку и, достав конверт с обгорелыми кусочками бумаги, передал директору. Олафсон внимательно осмотрел конверт.

– Я нашел это в кучке пепла в камине забытой комнаты.

– Похоже, здесь трое мужчин в лабораторных халатах, – сказал директор, рассматривая фрагмент фотографии. – Стоят за рабочим столом.

– Не просто за рабочим столом, а за тем рабочим столом, который до сих пор там, в комнате. Его можно узнать по глубокой царапине возле левого угла.

– Пусть так, но идентифицировать этих людей все равно невозможно. Верхняя часть снимка, от груди и выше, сгорела.

– Верно, – согласился Логан. – Но тем не менее фотография может дать нам кое-что.

Он снова залез в сумку, достал клочок бумаги, сложил его пополам и показал нижнюю половину директору. На ней был изображен почти карикатурно пузатый мужчина, стоящий на палубе корабля – в двубортной яхтенной куртке, белых шортах и круглой шапочке. Он задумчиво взирал на женщину, явно страдающую морской болезнью и лежащую под одеялом на шезлонге.

Олафсон, прищурившись, взглянул на картинку.

– И что тут такого?

Логан развернул бумажку полностью. Вверху, через всю страницу, шел узнаваемый логотип «Нью-Йоркера», ниже – дата: 16 июля 1932 года.

– В публичной библиотеке Ньюпорта прекрасная коллекция журналов. Взять оригинал они мне не позволили, но цветную ксерокопию обложки сделали.

– Не понимаю.

– А ты присмотрись к обгоревшей фотографии. Видишь журналы на столе? Названия не разобрать – буквы размыты, но на обложке одного можно разглядеть толстячка в форме яхтсмена. Посмотри внимательнее. Журнал определенно не глянцевый, вроде «Кольерса», «Лайфа» или «Сатердей ивнинг пост». На мой взгляд, это самый что ни на есть «Нью-Йоркер». – Он сунул листок в сумку. – Так что теперь у нас есть terminus post quem[11]для той работы, которой занимались в лаборатории. А было это по крайней мере еще летом тридцать второго.

– Понятно.

– А раз так, то вопрос о том, кто ею пользовался, отпадает сам собой. Это «Люкс». Другой вопрос, продолжал ли «Люкс» проекты первоначального владельца особняка или вел свои собственные исследования. И раз уж речь зашла о владельце… Я проверил оригинальные чертежи «Темных фронтонов» – они есть в офисе Стрейчи. Так вот, забытой комнаты на них нет. – Логан взял фрагмент обгоревшей фотографии, положил в конверт и убрал в сумку. – Ты слышал о чем-то, что называлось бы «Проект Син»?

– «Проект Син»? – переспросил, наморщив лоб, Олафсон. – Нет.

– Подумай хорошенько. Не исключено, что «Син» – это только начало слова. «Люкс» не вел такой проект? Ничего на память не приходит?

Директор покачал головой. Логан достал еще один прозрачный конверт – в нем лежал фрагмент докладной записки, который он нашел в камине, – и положил на стол. Олафсон взглянул, но присматриваться не стал и отодвинул.

– Нет. Абсолютно ничего не говорит.

– В ваших архивах никакой информации о таких проектах я тоже найти не смог, хотя и очень старался. И все же кое-что откопал. Кое-что весьма интересное.

Директор налил себе стакан воды из стоящего на столе графина.

– Послушаем.

Энигматолог подался вперед.

– Я обнаружил пробел в ваших записях.

– Какого рода пробел?

– Сегодня днем, просматривая архивы «Люкса», я нашел файлы, имеющие отношение к определенным проектам, набиравшим ход в конце двадцатых и начале тридцатых. Темы интересные, но вроде бы никак между собой не связанные: некоторые экзотические особенности электромагнитного излучения; классификация химических веществ в мозге; выделение и анализ эктенической силы.

– Эктенической силы?

– Да. А это ведь особенно интересно, а? Считалось, что медиумы во время спиритических сеансов испускают некую субстанцию – ту самую эктеническую силу, известную также как эктоплазма, используя ее для телекинеза или общения с умершими. В конце девятнадцатого века этот вопрос изучали довольно активно, но потом интерес сошел на нет.

Он помолчал немного и спросил:

– С чего бы вдруг ученым «Люкса» понадобилось возвращаться к такой теме?