Охотник - Михаил Кликин

Собирать ягоды и прочий подножный корм Дылда не любил с детства. Он и пошел в казармы, так как думал, что военные подобной ерундой не занимаются.

Ага! Как же!

Дылда рвал полуспелые ягоды, складывал их в котелок, вспоминал детство. Ему повезло – он помнил мать живой, она была с ним почти восемь лет. Помнил он и то, как она мутировала и оказавшийся рядом военный патруль прострелил ей голову и сердце. Ему тогда вручили бумажку с напечатанным текстом и картинкой, изображающей бравых солдат, штыками теснящих жутких мутантов. Солдаты были красные. Муты – зеленые. Буквы – черные.

Бумажка называлась повесткой. Прочитать её Дылда смог только через два года. Многие из его товарищей читать не научились вовсе, предпочитая постигать более насущные знания – где прятаться от мутов, как выращивать съедобные грибы, чем ловить птиц и крыс.

В тринадцать лет Дылда отправился к стене, окружающей казармы, встретил там патруль и вернул им повестку.

Так он стал военным.

Конечно, оружие ему доверили далеко не сразу. И личный бокс для жилья он получил, только когда ему исполнилось семнадцать лет. Но жить за стеной было намного лучше, чем по ту сторону. И уже не нужно было скрываться от мутов, уподобляясь червям. Военный становился настоящим человеком, особенно после того, как заканчивал начальные курсы, получал личное оружие и место в команде. Военный мог встретить мута лицом к лицу, встав плечом к плечу с товарищем. Конечно, не каждая схватка заканчивалась победой. Но лучше красиво погибнуть героем, чем всю короткую жалкую жизнь быть подножным кормом для полчищ мутантов…

Собирая ягоды, поглощенный мыслями Дылда не замечал, что всё дальше и дальше уходит от своего отряда. Ему казалось, что ягоды гуще растут внизу, за кустами – и он, торопясь быстрей наполнить котелок, постепенно перемещался в ложбину, по дну которой протекал тонкий ручеек.

Со стороны лагеря эта низина была не заметна – её стеной заслонил разросшийся ольшаник.

Когда котелок был почти полон, Дылда заметил черную дыру в десяти шагах от себя. Края дыры поросли мхом. Выглядела она совсем небольшой – метра полтора в диаметре. Заинтересовавшись, Дылда оставил котелок и подошел ближе.

Из пещеры неприятно пахло.

– Эй! – крикнул он в черноту, гадая, насколько далеко может тянуться это естественное подземелье. Он ждал, что ему ответит эхо, но его не было – тьма словно проглотила звук без остатка.

Дылда опустился на четвереньки, подполз к самому краю дыры, не замечая, что его держит не прочная порода, а подгнившие корни нависающей над провалом старой березы и полуметровый слой дёрна.

– Эй, – опять крикнул Дылда и, подобрав с земли то ли ветку, похожую на кость, то ли кость, похожую на ветку, забросил её в пещеру. От резкого движения под его левым коленом что-то хрустнуло, пласт дёрна дрогнул, испугавшийся Дылда вскочил на ноги – и старый корень не выдержал.

Дылда вскрикнул, взмахнул руками, пытаясь за что-нибудь зацепиться, – и вместе с комьями земли полетел в провал.

Он упал на бок и на пару секунд потерял сознание. Очнувшись, повернул голову и увидел над собой светлый круг с неровными краями – выход из пещеры. Он был не так уж и высоко – до него, наверное, можно было дотянуться кончиками пальцев, если встать на цыпочки.

Дылда попытался сесть и охнул от острой боли, пронзившей ногу ниже колена, – будто раскаленный прут воткнули в кость. Перед глазами всё померкло. Прошло минуть двадцать, прежде чем Дылда набрался смелости и шевельнулся еще раз.

Нога была сломана. Он понял это, осторожно её ощупав. Чтобы окончательно убедиться, Дылда достал нож и разрезал штанину. Вид ноги испугал его – место перелома сильно распухло, горячая кожа имела неестественный цвет и была больше похожа на ошпаренную шкуру баклажана.

Дылда выругался, злясь не на собственную глупость (за каким, спрашивается, чертом полез к этой пещере?), а на мичмана, пославшего его собирать ягоды.

Впрочем, только мичман теперь и мог его спасти. Скоро Семёныч спохватится, что витаминов всё нет, пошлет на ягодную лужайку еще кого-нибудь.

А может, уже послал?

– Помогите! – крикнул Дылда, морщась от боли и осознания собственной беспомощности. – Ау! Кто-нибудь! Я здесь, внизу!

Он прислушался, не будет ли ответа. Ему показалось, что он слышит какой-то звук – то ли шелест травы под чьими-то ногами, то ли шуршание осыпающейся земли и мелких камней.

– Эй! – заорал он что было мочи. – Я тут! Помогите!

Он все ждал, что в светящейся дыре вот-вот появится темный силуэт спасителя. Он не верил, что его могут не найти тут. Он даже мысли не допускал, что его могут бросить, что про него могут просто забыть.