Безатказнае арудие - Иэн Бэнкс

Его нынешняя фаворитка сканировала мозг одного математика, обдумывавшего некую изящную теорему; двор содержал много математиков, философов и эстетов для того, чтобы иметь возможность такого вот искупительного погружения в возвышенные мысли, но Адиджина подобный эрзац вовсе не привлекал.

Он испытывал разочарование, когда, подсматривая за людьми, обнаруживал, что те, в свою очередь, тоже следят за кем-то.

Он проверил, продолжает ли свою речь медведеобразный эмиссар (тот продолжал, и король позволил себе позлорадствовать авансом – он представил себе чувства эмиссара, когда завертится бомбовый раскоп на пятом уровне юго-западного солара и тот поймет, что все эти переговоры – лишь не требующие затрат упражнения в пустой трате времени), и погрузился в мозги других обитателей Серефы: тупейный художник на башенной крыше террасного городка создавал свое очередное экстравагантное творение, клиометрик дремал в книгохранилище сторожевой башни восточного пятого уровня, муаролог молился в ризнице верхней северной часовни, скалолаз очищал от бабилии пирамидальный контрфорс башни в ракушечной стене.

Скукотища.

Он проверил своих шпионов-наблюдателей, сидящих на карнизах и оконных перемычках, дрожащих на крышах и пятилистниках, привязанных и примостившихся иод зубцами и бойницами или просто пробирающихся, как полузамерзшие блохи, по студеным вертикальным лесам высокогорной бабилии; эти наблюдатели следили за неприступными, холодными, покрытыми снегом склонами и долинами высокого замка – не появился ли враг, не возникло ли что-либо достойное внимания… Один из них умер на северном коньке десятого уровня; старший наблюдатель Йастл утверждал, что после акклиматизации люди выживают на высоте в десять тысяч метров, но бедняги один за другим опровергали это… И тот, кто свалился с щипца седьмого уровня. И тот, кто смотрел, как черный дым заполняет холодный белоснежный провал Комнаты Южного Вулкана… И тот, кто на южной стороне восьмигранной башни ослеп от сверкающего снега и бредил. И тот, кто на среднике западного фонаря, на седьмом уровне, плакал, глядя на свою руку с черными отмороженными пальцами и зная, что уже никогда не спустится. Неудивительно, что люди считали наблюдателей сумасшедшими. Быть шпионом куда как безопаснее.

Он обозрел вид, открывающийся нескольким статическим и летающим камерам. В последнее время было потеряно несколько летающих камер, уничтоженных настоящими птицами. Какой-то сбой в фаунастатусе крипта, возможно вызванный работами на соларе Л5 Ю-3. Так сказали криптографы, которые теперь разбирались с этими происшествиями.

Он заглянул в Астрономическую обсерваторию дворца. У них были инструменты для наблюдения за солнцем. Излучение составляло девяносто один процент от нормы; медленное падение продолжалось, как и несколько более интенсивное уменьшение в инфракрасной части спектра. Скука и тоска.

Он перевел взгляд еще дальше и на короткое время оказался в мозгу бездомного, ищущего пропитание на тихих руинах Манхэттена, потом посмотрел на мир глазами дикого химерика-кондора, парящего высоко над южными Андами, потом заглянул в мозг молодой новозеландки, занимающейся серфингом поутру. Потом он стал частью тройного мозга химерика в ките-глубиномере, плавающем где-то в Тихом океане, потом соединился с молящейся жрицей в каком-то полуночном храме Сингапура, за которой последовал пьяный ночной сторож на заводе овитроники в Ташкенте, потом страдающий бессонницей агронометр в Аравии, запутавшийся отшельник, втуне читающий проповедь внутри дымной опиекурильни в старой Праге, и, наконец, сонный воздухоплаватель, спускающийся сквозь темноту над Таманрассетом.

Все это, конечно, расширяло кругозор, но… А вот армейский полковник двора думает о своей новой любовнице. Это уже получше.

… Жена Сессина!

Неужели это простое совпадение?

Ты, видимо, подумал «семь» в смысле использования семи из твоих восьми жизней в крипте. Если только ты не оказался здесь по той простой причине, что наплевательски относился к своим жизням, то я полагаю, что ты попал в беду и тебе угрожает серьезная опасность.

Итак, ты здесь, в том месте, которое давным-давно на всякий случай приготовил для себя. Безопаснее всего оставаться в комнате, где все действует так, как в реальности. Использование экрана, возможно, связано с риском, а выход за дверь – несомненно связан. Ты находишься в корковой основе крипта, это последний разумный уровень перед хаосом.

Если ты знаешь кого-нибудь, кто остается преданным тебе в смертном мире, то можешь попытаться обратиться к ним через экран; это новый адрес, еще ни разу не задействованный, так что первый вызов будет безопасен. Безопасность остальных гарантировать нельзя.

Если ты полагаешь, что сидеть и ждать помощи безопасно, загляни в шкафчик у кровати: там есть книга, пузырек и пистолет. В книге – библиотека общих сведений, от жидкости в пузырьке ты уснешь и будешь спать, пока кто-нибудь тебя не разбудит, а пистолет будет воздействовать на других только в пределах этой комнаты.

Если надумаешь уйти, направляйся отсюда на запад – то есть в сторону от океанского туннеля, на который выходит окно комнаты. Когда упрешься в стену, повернешь налево и пойдешь до перепускного шлюза. Там поднимешься по ступенькам. Увидишь курильню, называющуюся Дом на полпути. Hopfgeist [4] расположен дружески. Надеюсь, ты никому не сообщал свой самый секретный код. И не забыл его. И не изменил.

Помни, что если ты покинешь комнату или выйдешь отсюда на связь во второй раз, то станешь уязвим, а если будешь открыто общаться с криптом, то выдашь как свою личность, так и местонахождение. Ты можешь запрашивать информацию у других конструктов, которым доверяешь, и можешь перемещаться внутри крипта. Это все.

Ты теперь вне закона, мой друг. Беглец.

Я (то есть ты) устраиваю все это сразу после понюшки Забвения. Так что если все получится – получилось, – то ты, возможно, вспомнишь, как однажды пришел в себя на полу своего кабинета вечером среды, с пустой головой, спрашивая себя, с чего это ты вдруг надумал принять эту дрянь. А если что-нибудь не срастется, то из-за того, что ты был пьян, когда тебе пришла в голову эта мысль. Я сейчас пьян, но чувствую себя здесь прекрасно. Как бы то ни было, Аландр, желаю тебе удачи. Я все время буду с тобой.

Твой.

Сессин сложил лист бумаги и сосредоточенно разорвал его на мелкие кусочки.

Он находился на уровне крипта над областями хаоса, где (в явном противоречии со здравым смыслом) все в гораздо большей степени происходило по правилам реального мира, чем где-либо в другом месте базы данных. Бросишься здесь с крыши и не сможешь внезапно решиться на полет – упадешь на землю и разобьешься. Зная, что здесь все происходит на самом деле, было трудно ошибиться и случайно попасть в хаотические области крипта. Это было последнее предохранительное устройство, предусмотренное системой.