Цепные псы пантеонов - Игорь Чубаха

— Здесь нет подсказки, как вас зовут, милая барышня,

— Зовите меня Катей, — она с детским любопытством хлопнула ресницами.

— А я, уважаемая Екатерина, представляю бразильский кофе. И сегодня у нас тоже рекламная акция. И если вы пожертвуете пятнадцать минут, то я с большим удовольствием угощу вас чашечкой кофе в кафе напротив...

Эх, Катя, Катя, Эрнст фон Зигфельд позволил себе мимолетную улыбку; в то, что с ним предпочтут работать в режиме допроса третьей степени, он уже не верил.

— Пусть операция «Красный дракон» провалилась, к моей части работы претензий быть не должно. Девушка, которую я завербовал, — Екатерина Кондаурова — сегодня продолжает работать на «Старшую Эдду» в ранге моей подчиненной. Вы можете ее легко допросить, она сейчас в замке. — По гамбургскому счету, Эрнст не был столь уж уверен в своей подчиненной, как пытался создать впечатление. Мало ли что взбредет на ум ляпнуть этой девчонке? Но, кто не рискует, одевается в «секонд-хенде».

Начразведки пошевелил пальцами, державший Эрнста за патлы голем индифферентно разжал пальцы и отбыл из апартаментов за свидетелем.

— Вы продолжаете ручаться за свою подчиненную?

А вот это уже был очень интересный вопрос. Вопрос, которого Эрнст фон Зигфельд ждал, как режиссер премьеру.

— Не далее как тридцать часов назад она выполнила одно важное задание, позволяющее возобновить проведение операции «Генетически-модифицированный чеснок» с гораздо большими шансами на успех. — Тон у Зигфельда получился гораздо торжественнее, чем у какого-нибудь генерала от инфантерии, докладывавшего Наполеону о взятии Москвы. Интересно, что значил так вульгарно прерванный сон?

Палач занервничал, палач засомневался, кто тут главный:

— Черт побери, Зигфельд, перестаньте говорить загадками.

— Среди простых смертных мной выявлен, найден, пойман при участии Катерины Кондауровой и далее завербован ботаник необходимой нам квалификации Антон Владленович Петров. — Сверкнул белозубой улыбкой Эрнст фон Зигфельд, и детектор отрапортовал, что объект говорит чистую правду.

— Что значит «пойман»? Кто дал санкцию?

Эрнст подумал, не вывернуться ли ему эдак небрежно из ослабевших рук големов, плюхнуться в кресло и закинуть ногу на ногу, прежде чем пригласить гостя освоить второе кресло. Благо, не вспоротое по швам в поисках доказательств измены. Но это уже был бы перебор.

Это моя личная инициатива. Я не стал тратить время на многочисленные согласования после того, как узнал, что этот человек изобрел растительный яд, опасный не только для заурядных смертных, но и для нас.

— То есть? — Начразведки уже с удовольствием бы присел, но тогда получился бы не допрос, а дружеская беседа.

— Яд смертелен для большинства инферн-сущностей, независимо от пантеона, из которого сущность происходит.

— ?!

— Яд смертелен для инферн-сущностей. Я сказал «для большинства», но, возможно, для ВСЕХ!

— Так это же!.. — затряс подбородком палач. — Ну-ка, отпустите его.

Големы послушно убрали руки, Зигфельд вкусил свободу:

— Вот именно. А вы тут обвиняете меня в какой-то ерунде, в провалах «Кислого лотоса», «Красного дракона» и «Севера-Норда». О своем успехе я собираюсь лично доложить Гребахе Чучину. — Зигфельд гордо распрямил спину и наглой улыбкой обозначил, что именно на этот козырь и намекал всю нелицеприятную часть беседы. — В тысяча пятьсот тридцать третьем году в некой японской провинции всего дюжина ниндзя, удачно подсыпав яд, ликвидировала десятитысячный гарнизон крепости. С помощью этого открытия, господин штурмбан-вампир Дэмиен-Эдвард-Ральф, я способен уничтожить волхв-дивизион «Ярило» под корень. Да что там какой-то местный дивизион? Здесь наши пантеоны получают принципиально новое стратегическое оружие...

И, черт побери, детектор без запинки сигналил, что антииеромонах не врет.

— Вместе доложим. Где, ты говоришь, этот твой Тимирязев-Мичурин?

— Укрыт в только мне известном месте. — Теперь улыбка Зигфельда говорила, что он еще очень подумает, кого звать в соавторы-союзники.

В дверь сухо постучали — вернулся отправленный за девицей Катей голем.

— Екатерина Кондаурова находится на приеме у начальника штаба «Старшей Эдды» Моргана Джи-Джи-Олифанта, — равнодушно доложил глиняный болван и застыл по стойке смирно.

— Отправляйся обратно и, как только дамочка освободится, препроводи в мой кабинет.

Зигфельд на приказ голему внешне ухом не повел, но в душе-то признал, что подозрения с него снимать никто не торопится. Спасибо, хоть больше не тычут в глаз фонариком-правдолюбом.

— Ладно, не думай, что я примазываюсь к чужой славе, — брезгливо поморщился штурмбан, но если бы сейчас он проверил фонариком себя, то прибор показал бы сектор «ложь». — Здесь меня, прежде всего, интересуют вопросы обеспечения секретности, малейшая утечка чревата жуткими последствиями. Кстати, с какого-такого кондачка этот Петров согласился работать против православия? Он изначально какого вероисповедания?

— А он и не соглашался работать против своих. Я сумел его убедить, будто его призывают в ряды волхв-дивизиона. Серая вербовка.

— И он поверил?

— Он поверил на все сто. — Победная улыбка сделала вампира Эрнста похожим на эстрадного баптиста-проповедника.

— Ладно. Сколько времени требуется, чтобы приготовить Петрова к аудиенции у Гребахи Чучина?

Вслух это произносить уже было лишним, Зигфельд лишь многозначительно кивнул. Кивок означал, что Эрнсту от союзничества-соавторства палача никуда не деться.

— Я сейчас же отправляюсь за гражданином Петровым, а вы все пока свободны.

— Рановато хамишь, яд еще не спрятан у тебя за пазухой... — Любил начразведки, чтобы последнее слово оставалось за ним...

Этажом выше беседа становилась все интересней.

«— ...Носи на счастье. Сделаешь полный поворот на пальце, обернешься помоечной чайкой и лети, куда надо... Найдешь формулу, выходи на связь. А связаться со мной можно, набрав телефон справочной службы «ноль-девять» и сказав пароль «Брисингамен»[5]. Только учти, через три дня и телефонная служба, и пароль будут заменены», — отшипела последняя запись.

— Теперь я выполнила свой долг и готова принять любое наказание за нарушение субординации, — Опять она корчила из себя валькирию.

А вдруг не корчила? Да чтоб умудренный гном поверил? О, женщины, вам имя — лицемерие! Но, миллион урановых рудников, как эта девчонка напоминала ему испанку Сачиту! Эх, Сачита, Сачита, все могло бы сложиться иначе.

— Победителей не судят? — перевел ее слова уже вслух опытный Джи-Джи. — Может, и не судят, только ты еще, милая моя, не победитель. Черт возьми, ты мне ужасно напоминаешь одну испанку, погибшую сто пятьдесят лет назад, мне бы не хотелось, чтобы у тебя оказалась такая же судьба.