Дети Левиафана - Никита Киров

Эйнар сидел на пороге, накручивая шнурок на пальцы. Наконец-то прохлада, а то от жары можно сойти с ума. Только что ушли лесоруб и его жена, они подарили новую рубашку и заверяли в вечной дружбе.

— Принесу в подарок я новую рубашку, — тихо пропел Эйнар слова старинной песни и усмехнулся.

До мужа с женой приходил мужчина с вылеченным бедром. А сейчас к дому идёт тот парень, что постоянно выворачивает плечо.

— Что, опять вывих?

— Нет, я вам принёс, — он показал глиняную бутылку. — Мы пиво варили, отличное получилось. Это вам.

— Спасибо, — Эйнар попробовал. И правда, отличное.

Парень ушёл. А как его зовут? И какие имена у бородатого лесоруба и его жены? Так и не узнал. Вообще, здесь живут хорошие люди. Надо было познакомился с ними получше. Если бы не радиация вокруг деревни и мерзкая жена старосты, Эйнару бы тут понравилось. Конечно, если бы он не лечил людей, недовольство выказывали бы и те, кто сейчас улыбается, но благодарность и мелкие подарки, типа фляги и собранных в дорогу сухарей, немного трогали.

Вот только как идти? Обходить далеко, в лесу опасно, а в ущелье могут оставаться бандиты. Разбойники могли воспользоваться другим путём, если бы он был. Идти через Грензен? Очень долго. Нужно обсудить с Людвигом, но лишь бы опять не поругаться.

Вот и он сам идёт к дому. Всё же зря они вчера поссорились, парень даже не пришёл ночевать. Выспавшийся, вымытый и выбритый, он выглядел на свои годы. А в убежище Анхеля Людвиг смотрелся на все тридцать.

Он остановился, улыбка погасла. Боится ещё одной ссоры. Эйнар подвинулся. Вдвоём они едва уместились на пороге.

— Попробуй, отличное пиво.

Людвиг сделал могучий глоток.

— Угу. А зачем этот шнурок?

— Увидишь, — Эйнар поскрёб ногтями по штанам.

Кусты зашуршали.

— Там кошка, — заметил Людвиг.

— Я знаю.

Кот прыгнул с выпученными глазами, ударил Эйнара лапой и умчался, подняв тучу пыли, но недалеко.

— Ты так специально делаешь? — рыцарь следил за схваткой. — А чего он так прыгает?

Эйнар поскрёб ещё раз. Кот в нетерпении переминался, готовясь к прыжку. Эйнар поскрёб погромче. Зверёк подскочил, вцепился зубами в руку и начал драть её задними лапами. Настало время для другого оружия.

Эйнар высвободился из крепкой хватки злобного зверя и встал, разматывая шнурок. Глаза кота засверкали, он начал кидаться на ненавистную верёвочку, пытаясь разорвать в клочья, но каждый раз промахивался.

Людвиг засмеялся.

— Можно мне?

Эйнар подал ему шнурок. Парень начал дразнить зверька. Кот продолжал охоту, размахивая когтями, а рыцарь не собирался ему уступать.

— Почему у нас нет кошек? — Людвиг улыбался и впервые выглядел таким счастливым. — А у вас были?

— Да. У тётки Ульфа была и как-то раз окотилась. Трое серых котят.

Кот, наконец, поймал верёвочку, укусил и тут же потерял к ней интерес.

— Эй, куда ты?

Зверь увидел голубя, сидевшего на заборчике, и пополз, прижимаясь к земле. Хвост в нетерпении дрожал. Людвиг сел на порог, взял бутылку и не отрывал от кота радостных глаз.

— Поймает, как думаешь?

— Посмотрим.

Голубь улетел прежде, чем кот прыгнул. Охотник укоризненно посмотрел на Людвига, вылизал лапку с недовольным видом и куда-то убежал.

— Вернись! Эх, ушёл. И что дальше?

— В смысле?

— Ну ты говорил, кошка была.

— А, это. Ничего хорошего, — ответил Эйнар. — Ходил, играл с ними. Потом Старик узнал, сказал, что я его позорю. Велел мне их утопить. Вместе с кошкой.

Он закрыл глаза на несколько секунд. Из всех воспоминаний детства это одно из самых тяжёлых. Но не самое.

— Мне жаль, Эйн.

— А, ладно, давно было. Всё допил?

— Ага, — Людвиг потряс бутылкой. — Это к тебе.

Поводырь показался издалека, а не подкрался со спины, как делал обычно. Он держал краюху хлеба, но увидев, что Эйнар не один, Васур разломил ломать надвое, отдал им и убежал.

— Он странный, но ты ему нравишься, — сказал парень. — Ко мне не подходит.

— У меня хорошо получается ладить с идиотами, они ко мне так и липнут.

— Наверное, — Людвиг задумался. — Эй, это про меня? Иди-ка ты!

Они засмеялись.

— Эйн, я всё хотел спросить. Если у тебя будет сын по имени Эйнар, как его будут звать?

— Эйнар Эйнарсон.

— А если у него появится сын Эйнар, то что, он будет Эйнар Эйнарсонсон?

— Ну, почти.

Парень захихикал. Откуда-то с запада прогремел гром.

— Поэтому такая жара была. Перед грозой.

— Угу, — Людвиг жевал хлеб.

— Готов уходить?

— Не знаю, — парень вздохнул. — Пора бы уже, но…

— Не хочешь расставаться с ней?