Отражение Евы  - Лора Вайс

- Ева!

Глава 2

Госпиталь Св.Луки. Сан-Франциско. Калифорния

Время 2:30

Ее доставили в госпиталь Святого Луки и сразу же направили в операционную, а мне оставалось только сидеть и ничего не делать. Более беспомощным еще никогда себя не чувствовал. Что я мог? Здесь территория врачей, мое же место в лаборатории, там я Король, а здесь пустышка, вынужденный пялиться в белую стену и считать воображаемых мух.

Все случилось так неожиданно…

Я пытался пройти к ней, поговорить с хирургами, да хоть с простым волонтером, но ни один не пожелал оторваться от своих чрезвычайно важных дел. Они лишь успокаивали и презрительно усаживали на место, грозясь в противном случае выдворить на улицу. Видимо, мне сейчас казалось, что важнее ничего нет, кроме спасения жены, хотелось, чтобы все доктора были с ней рядом и боролись за ее жизнь и только. В глазах так и стояла та ужасающая картина, как ее интубируют, как подключают к аппарату искусственной вентиляции легких, как пытаются остановить кровотечение.

Высшие силы! Хоть бы у них все получилось!

Мои руки тряслись, в глазах то и дело собиралась пелена из слез, а из-за попадания соли на линзы, чувствовалась режущая боль. Да, когда-то Ева упросила меня снять те старые очки, сказав, что без них я выгляжу куда увереннее и моложе. Все вокруг – это она. И что же будет, если?!... Нет! Надо гнать от себя дурные мысли….

Спустя семь часов в коридор вышел доктор. Он снял маску и медленно подошел ко мне, после чего пригласил пройти в кафетерий:

- Вы ужасно выглядите, профессор.

- Как она?! Ева! Что с ней?! – мои нервы уже не выдерживали, отчего чуть не схватил хирурга за грудки.

- Успокойтесь.

- Не надо меня успокаивать. Меня уже более восьми часов успокаивают, – с возмущением и злостью прошипел я.

В этот момент доктор замолчал и жестом указал на скамью, мне уже не оставалось ничего, кроме как послушаться и сесть:

- Ваша жена жива.

После этих слов я закрыл глаза и глубоко вздохнул:

- Спасибо, - на этот раз произнес тихо, практически шепотом.

- А сейчас давайте все же пройдем в кафетерий и обо всем поговорим более спокойно.

Мы направились на второй этаж. Стоя в лифте, смотрел на мигающие кнопки и вдыхал ароматы озона и спирта, исходившие от одежды хирурга. Затем коридор и вот мы уже внутри просторного помещения, где тихо заседают доктора и некоторые пациенты. Я сел за столик и продолжил смотреть в одну точку, пока не обратил внимания на чашку с кофе, буквально из ниоткуда появившуюся передо мной. Доктор устроился напротив и еще несколько минут сидел, молча, затем заговорил:

- Мы с вами еще не познакомились. Меня зовут Майкл Ирвин, я оперировал вашу жену.

- Даниэль Берг…, - но он не дал договорить.

- Профессор и ученый-практик! Научный работник «Эвесты». Я знаю вас и ваши работы, вы читали их на одном из симпозиумов.

- Вас интересует кибернетика? – спросил абсолютно равнодушно.

- В частности. Одно из направлений. Нейробиология. Вы же изучаете способы взаимодействия и внедрения нанотехнологий в живую материю?

- Да.

- Так вот, ваши разработки помогли нам в лечении некоторых пациентов с глубокими нарушениями мозговой деятельности.

- Я рад. Что с моей женой?

- Простите, что отвлек, но так вы хотя бы немного пришли в себя, - и доктор Ирвин, положив руки на стол, посмотрел на меня очень серьезно, - Ева сейчас в коме.

- Что?! – в этот момент чуть не выронил чашку из рук.

- Не бойтесь, это контролируемая кома, так ее мозг будет быстрее восстанавливаться. Видите ли, помимо серьезного сотрясения и множественных переломов ребер, у вашей жены перебит позвоночник в области шейного отдела, а именно, позвонки С3-С4. Конечно, мы постарались сделать все, что возможно, однако велика вероятность, что она не сможет ходить.

Но я видел в глазах хирурга что-то еще - недосказанность и искреннюю грусть, что очень редко можно наблюдать во взгляде человека, привыкшего не только к спасению, но и к смерти.

- Есть что-то еще, не так ли?

- Да. Скорее всего, Ева не только не сможет ходить, но и двигаться в целом.

Тогда мой взгляд опустился на этот чертов кофе и продолжал тонуть в чашке, наполненной черной и уже холодной жидкостью.

- Когда я смогу ее увидеть?

- Уже завтра. Мы переведем ее в палату интенсивной терапии, и вы сможете пройти к ней.

- Спасибо вам, доктор Ирвин. А сейчас, с вашего позволения, я хотел бы побыть один.

- Конечно.

Он ушел, а я остался сидеть. В моей душе не было ничего, лишь пустота. Спустя пару часов, в голове начали возникать мысли о том, что все будет хорошо, мы справимся. Я переверну все вверх дном, но найду решение.

Когда в окнах забрезжил рассвет, поднялся со стула и направился в послеоперационное отделение, куда должны были перевести Еву. Сестра, встретив меня у палаты, не произнеся ни слова, уступила дорогу. Видимо, я настолько ужасно и бескомпромиссно сейчас выглядел. Открыв дверь, тихо прошел в полумрак и застыл на месте.

Даже сейчас она немного улыбалась, этого никто не видел, только я. Глупо описывать все медицинские приспособления, которые сейчас окружали ее, главное, что Ева жива.

Подойдя к кровати, тихо дотронулся до ее руки. В памяти сразу же всплыли самые прекрасные моменты из нашей жизни. Даже ссоры были хороши, ведь после очередной бури всегда появляется радуга. Я ни на минуту не мог себе представить, что когда-нибудь останусь без нее. Эта женщина дала мне то, что многие ищут годами, даже десятилетиями - смысл. Ни одно открытие, ни одна научная работа или удачный эксперимент не могут заменить того, что чувствует человек, когда любит и которого любят. И вот, в тридцать три года я наконец-то это понял.

Она всегда напоминала мне девушку–инопланетянку: необычайно большие глаза с бирюзовым оттенком, белая кожа без единого изъяна и каштановые волосы, слегка волнистые и собранные в строгий пучок. Как же приятно было доставать из них шпильку и видеть, как ее облик приобретает более дикий и естественный вид. Так и сейчас, по подушке были разбросаны темные локоны, а лицо буквально сияло белизной. Я склонился и нежно поцеловал ее в лоб, словно страшась потревожить или разбудить, хотя знал, что она все равно не проснется.

Глава 3

Пробуждение

Со дня той жуткой аварии все и началось. Я жил между работой и больницей, иногда забегая домой, чтобы переодеться и помыться. В голове то и дело проносились сказанные доктором слова о том, что Ева может остаться недвижимой. Я искал то место, ту клинику или исследовательский институт, где могли заниматься подобными случаями. Состояние Евы было очень тяжелым, как выяснилось, во время столкновения несколько крупных осколков от заднего стекла вошли в шею, пробив позвонки и перерезав спинной мозг.