Дороги Зоны. Жизнь после жизни - Дмитрий Заваров

Профессор Игнатьев терзался точно таким же чувством по отношению к Иванову. Был поздний вечер, он сидел у себя в кабинете и как заведенный барабанил пальцами по столу – что, как давно подметили коллеги, свидетельствовало о глубокой задумчивости.

Перед Игнатьевым стоял ноутбук. На мониторе, в окне плеера, застыл кадр: крупным планом россыпь покрытого копотью щебня. Синевато-серые цвета картинки подсказывали, что съемка велась в ночном режиме.

Покачав головой, профессор достал из ящика стола трубку с кисетом. С минуту повозившись, закурил и нажал «play».

Экран ожил. На видео появилась группа военных, экипированных по последнему слову техники. Резко выделялся один человек – в ярко-оранжевом комбинезоне, с глухим шлемом, полностью закрывающим лицо. Он возглавлял колонну из семи солдат. Картинка дергалась и моталась из стороны в сторону – видео снималось камерой на шлеме бойца, замыкающего процессию.

Вот группа останавливается перед полукруглым входом в тоннель. Выщербленный, но все еще крепкий бетон, весь в пятнах коричневого лишайника, железнодорожная колея с полусгнившими шпалами, развороченная ржавая решетка поперек пути. Тоннель ведет в глубину холма, крутой склон которого пару раз мелькнул в кадре.

Через несколько секунд «оранжевый» направляется дальше.

– Михалыч, стой! – доносится голос. – Сначала мы.

Четверо бойцов отделяются от группы и, перехватив автоматы, скрываются в темноте.

Камера ныряет в тоннель последней, и все сразу окрашивается в серый цвет – включился ночной режим. Возникший свист сигнализирует, что владелец камеры активировал ПНВ. Группа, рассредоточившись, движется вглубь. Тишину наполняет хруст гравия.

Быстрая перемотка – и вот уже на экране покореженный пассажирский вагон с крупной надписью: «Спецсвязь», он завалился на бок. С другой стороны – узкая платформа, оканчивающаяся распахнутой железной дверью в глухой стене, перегораживающей тоннель.

Картинка метнулась вверх – солдат с камерой запрыгнул на платформу и теперь осторожно крадется к двери.

За дверью огороженная сеткой шахта грузового лифта. Камера заглядывает в шахту: крыша лифта с чернеющим пятном аварийного люка метрах в десяти внизу.

Снова мелькание кадров – теперь группа движется по бетонному коридору. Под ногами решетчатый железный настил, сквозь него виднеются толстые канаты кабелей. Предостерегающий крик, звериное рычание, истеричный треск сразу нескольких автоматов и сухой взрыв подствольной гранаты – мечущаяся по тоннелю камера успокаивается, в кадр попадает тело почти разорванного на две части прыгуна: тварь еще жива, лапа с длинными когтями внезапно дергается и бьет по чьему-то ботинку, оставив на нем глубокие царапины.

– Сука!

Автоматная очередь, высекая сноп искр из настила, разрывает лапу на несколько сочащихся кровью лоскутов.

– Из вентиляции вылез.

Камера задирается вверх: под потолком видна квадратная отдушина с болтающейся на одном болте решеткой.

– На вентиляцию особое внимание, – командует голос. – Да не трогай ты его ноги, на обратном пути срежешь! Пошли.

Перемотка. Бойцы идут цепочкой, словно дети, взявшись за руки. Возглавляет колонну «оранжевый». Вдруг происходит что-то странное: рябь, черный экран – будто брак записи, – и вот солдаты движутся уже по другому коридору, более просторному.

– Прошли! – доносится голос.

Снова перемотка. Камера приближается к распахнутой двери с большой круглой ручкой-вертушкой посредине. Из помещения льется яркий свет. Через пару секунд картинка окрашивается в сочные яркие тона. Группа находится в большом зале. Посредине, образуя круг, стоят пять толстых стальных колонн. Камера поворачивается кверху: потолка нет, видны стены глубокого бетонного колодца, колонны выходят из него и поднимаются ввысь, в пасмурное небо, еще метров на двадцать.

– Колпин, проверь ту дверь, – один из бойцов указывает на противоположную сторону зала.

Опять перемотка. Четверо солдат размещают на полу вокруг колонн какую-то аппаратуру. Другие стоят на страже. «Оранжевый» подходит то к одному, то к другому прибору, что-то настраивает.

– Кузмичев, давай артефакты.

Один из солдат, приблизившись, протягивает рюкзак. «Оранжевый» достает баллон с краской и начинает рисовать на полу линии. Периодически вытаскивает из рюкзака артефакт и кладет на землю, сверяясь с КПК. Солдат следует за ним – так они описывают полный круг. Все это походило бы на подготовку к средневековому магическому обряду, если бы не приборы и вооруженные бойцы.

– Долго еще? – слышен голос.

– Сейчас. Все, отходим. Семен, я даю команду – включаешь рубильник.

Бойцы и «оранжевый» отбегают к стене. Один из солдат тянет за собой шнур.

– Готовы? Семен, давай! – машет «оранжевый».