Русский медведь. Царь - Михаил Ланцов

— Ты прав, эта ситуация очень неприятна, — чуть пожевав губы, произнес Франсуа.

— Не удивлюсь, если через несколько лет и Османская Империя вступит в войну на стороне Франции.

— Но ведь она разбита!

— Франция смогла склонить ее к миру, раньше, чем закончились ее силы. Много раньше. А потом тренировала и обучала армию. Продавала оружие. Уверен, что сейчас Стамбул сможет уже выставить тысяч восемьдесят, а то и все сто, вполне приличных строевых. И не только может, но и выставит, когда Леопольд уведет свои основные силы на запад, сражаться с Францией. Англия же с Голландией в силах предотвратить эту неприятность, но не станут. Ибо им нужно поражение не только и Франции с Испанией, но и Священной Римской Империи. Фактическое. А если и не полный разгром, то всемерное истощение.

— А ты?

— Что я?

— Ты не хочешь вступить в эту войну?

— Зачем? — Улыбнулся Петр.

— Ну как же? Разве Россию не интересует выход в Балтийское море? — Удивленно поднял бровь Франсуа Овен.

— У меня могут быть большие аппетиты, — лукаво подмигнул Государь. — Ты думаешь, Леопольд пойдет им навстречу? Особенно памятуя о Крымском ханстве.

— Не думаю, что в такой сложной обстановке он станет сильно воротить нос и привередничать. Тем более что его супруга, которая, как известно, имеет очень большое влияние на него, твоя поклонница.

— Ты серьезно?

— Более чем. Я с ней постоянно переписываюсь, рассказывая о том, как и что ты устраиваешь в России. И, признаться, более ярких хвалебных отзывов я еще не встречал. Особенно ее заинтересовало то, как ты выстроил отношение с Земским Собором. А книга 'Мер и весов', описывающая введенную в России практику государственного стандарта и единой, взаимосвязанной системы измерений, произвела так и вообще натуральный фурор.

— Не думал, что она увлекается наукой.

— Она очень многогранная женщина, — лукаво улыбнувшись, отметил иезуит.

— Оттого и переживаю. Ведь такая мудрая женщина как она, может начать испытывать вполне закономерные опасения. Россия крепнет с каждым днем, расширяет свои владения. Не удивлюсь, если она посчитает ее угрозой для короны своего супруга. Даже несмотря на хорошее отношение ко мне.

— Разумные опасения, — кивнул Франсуа. — Однако я уверен, что ту ситуацию, в которую загоняют Габсбургов их извечные враги — французы, в союзе с протестантами, она видит еще отчетливее. А из двух зол выбирают то, что меньше вреда приносит. Кроме того, насколько я знаю, в Вене считают тебя важным союзником в борьбе с Османской Империей. Ты нужен им.

— Так же как и Людовику, — усмехнулся Петр. — Ты же помнишь, какое шапито они организовали вокруг польского наследства.

— Да, не очень красивая история, — согласился Франсуа с наигранно печальным видом.

— Как бы все не повторилось…. Нет, я, конечно, люблю только Анну, но все равно не хочется вреда для Татьяны. Она хорошая женщина.

— Ты опасаешься повторения?

— Более чем. У Леопольда есть дочери вполне подходящего возраста. И я не исключаю того, что ему, таким образом, захочется оформить наш союз.

— Леопольд? — Удивился Франсуа. — Но ведь, насколько мне известно, в покушении на Марию участвовали агенты Людовика.

— Конкретно в покушении — да, но люди Леопольда обо всем знали… — лукаво улыбнулся Петр. — Впрочем, это все не важно.

— Тогда ситуация становится еще печальнее, — уже с искренним разочарованием произнес иезуит, понявший то, что Петр все знал от начала до конца, держа руку на пульсе всей той вакханалии.

— Как я уже сказал — все это не важно. Сделка была вполне достойной. Элеоноре же можешь написать, что я готов сотрудничать и помочь своим союзникам в предстоящем деле. Тем более что у меня действительно есть там определенные интересы. Пусть присылают полномочного посла — будем поговорить.

После чего царь кивнул, говоря о том, что беседа закончилась и, стремительно покинув сауну, с ходу окунулся в купель с холодной водой…