Антропогенный фактор - Виталий Забирко

В иллюминатор я старался не глядеть, чтобы от вида вращающейся внизу поверхности Марауканы не стало совсем тошно. Не хотелось на глазах у встречающих выбираться из посадочной капсулы на карачках. Не лучшая рекомендация для нового сотрудника.

Наконец послышался щелчок оболочечной мембраны, пропустившей капсулу в земную атмосферу над платформой, и через минуту капсула замерла. Вернувшаяся сила тяжести вжала в кресло, и я с облегчением перевел дух. Однако вставать не торопился. Посидел немного, приходя в себя, вытер с лица обильный пот и только затем отстегнул ремни безопасности.

И все же, когда встал и, распахнув дверь, шагнул наружу, меня немного пошатывало.

Большое красное солнце стояло в зените, кое-где на фиолетовом небосводе проступали блеклые звезды, и после яркого освещения внутри посадочной капсулы создавалось впечатление, что я вступил в мир вечных сумерек. Впрочем, по геологическим понятиям, для Марауканы так фактически и было.

Вопреки ожиданию, меня никто не встречал. Скорее всего, персонал находился на нижних ярусах, рассортировывая прибывшие контейнеры с оборудованием.

Я глубоко, с нескрываемым удовольствием, вдохнул земной воздух. Конечно, он тоже был искусственным, как и на корабле, но, в отличие от унифицированного для гуманоидов Галактического Союза состава кислородно-азотной смеси, в воздухе над платформой содержались микрокомпоненты, соответствующие составу именно земной атмосферы.

Плоский, как стол, верхний ярус платформы был покрыт плотным ковром зеленой травы, а по периметру располагались небольшие однотипные коттеджи для персонала. Зеленые островерхие крыши, коричневые, под цвет мореного дерева стены, белые наличники окон. Прямо-таки идиллический земной поселок на краю Вселенной, если не знать, что располагается на нижних ярусах.

За спиной чавкнуло, и посадочная капсула начала медленно погружаться сквозь ярус, чтобы направиться в ангар. Я повернулся на звук и застыл как вкопанный.

Слева от посадочной капсулы, метрах в пяти, не отрывая от меня взгляда, вжимался в траву плейширский складчатокожий кугуар. Ничего общего с земными кугуарами, кроме короткой шерсти песочного цвета, он не имел: по внешнему виду напоминал большую плюшевую игрушку с растянутой в вечной улыбке беззубой пастью, придававшей морде умильное выражение, а висящая складками кожа вызывала обманчивое впечатление, будто зверь неуклюж и медлителен. На самом деле плейширский кугуар был свирепым хищником, а с виду вислая складчатая кожа являлась туго сжатой пружиной. В прыжке кугуар был молниеносен и мог проглотить человека в одно мгновение, растягивая свое тело, как эластичный мешок.

Но откуда на платформе взяться складчатокожему кугуару? Неужели это выверты ветхозаветной аппаратуры марауканцев, перебросившей сюда зверя с Плейширы? На виртуальный мираж кугуар никак не походил…

— Не бойтесь, — сказал кто-то сбоку, — это не настоящий зверь, а биоэнергетический имитант. Ни прыгать, ни глотать вас не будет. Лежит на солнышке, насыщается энергией.

Посадочная капсула уже скрылась внутри платформы, люк зарос травой, будто его и не было, а напротив меня стоял невысокий, лысоватый мужчина в оранжевом комбинезоне Все-таки меня встречали. Слишком долго я приходил в себя внутри посадочной капсулы, и, видимо, человек от скуки прохаживался вокруг нее.

— Вы, как понимаю, наш новый сотрудник? — спросил он. — Вольдемар Астаханов? Здравствуйте.

— Добрый день. А вы — медиколог Рустам Борацци?

Я пожал протянутую руку.

— Он самый. Знакомились с представительскими досье контингента «Проекта „М“»?

— Как водится, — пожал я плечами. — Надо же знать, с кем предстоит работать.

— Бывали на Плейшире?

Мою руку Борацци не отпускал, пытливо заглядывая в глаза.

— С чего вы взяли?

— Вы — единственный, кто отреагировал на складчатокожего кугуара, как на хищника.

Я рассмеялся.

— Для этого необязательно посещать Плейширу. Мое хобби — фауна иных планет. На досуге просматриваю видеозаписи.

— Да-а?.. — недоверчиво протянул Борацци. Мою руку он наконец отпустил, но по-прежнему с прищуром смотрел в глаза. — Судя по вашей бледности, я бы сказал, что столь сильная реакция не соответствует знакомству с плейширским хищником исключительно в голографическом виде. Так испугаться может только человек, встречавшийся с вислокожим кугуаром один на один в естественных условиях.

Высказывание медиколога мне не понравилось. Что это еще за допрос с первых шагов по платформе? На что он намекает?

— А вы всех новоприбывших встречаете с кугуаром? Кстати, не вислокожим, а складчатокожим. Это что — тест? Тогда позвольте поинтересоваться на что?

— Ни на что, — в свою очередь рассмеялся Борацци. — Случайно получилось. Что касается названия, то, насколько мне известно, допускается как то, так и иное определение. Эта искусственная тварь бродит по платформе, как кошка, сама по себе, и только на ночь приходит ко мне в коттедж.

— В таком случае для каких целей вы ее создали?

— Скажу правду, смеяться будете, — поморщился Борацци.

— А вы рискните.

— Я ее использую исключительно в качестве подушки. Удобно, знаете ли… Терморегуляция у нее настроена идеально.

Ответ был настолько несуразен, что я поперхнулся и с трудом удержался, чтобы не расхохотаться. Бывают, однако, причуды!

— Я же говорил… — скривился Борацци.

— Да бросьте вы! — отмахнулся я. — У каждого свои недостатки. Например, моя бледность не имеет никакого отношения к испугу. Я хронически не переношу невесомость.

Медиколог «Проекта „М“, несомненно, обязан был знать о моем недостатке, но я, чтобы сгладить ситуацию, выдал это, как тайну личности.

— Да? — Борацци вновь заглянул мне в глаза, и по его лицу я понял, что в данный момент он прокручивает в голове данные из моей медицинской карты. — А почему драмамин не приняли?

— Принял, — машинально солгал я, поскольку человек с моим вестибулярным аппаратом не мог не принять лекарство. И только тогда сообразил, какую глупость сморозил.

— И не помог? — удивился Борацци. В его глазах плескалось открытое недоверие.

— Поздно принял, — вздохнул я, разведя руками. — Перед самой посадкой в капсулу. Забыл, что здесь нельзя пользоваться межпространственным лифтом.

Не ахти какое объяснение для человека с врожденным недостатком, но другого под рукой не оказалось.

— Бывает… — неопределенно протянул медиколог, и по тону чувствовалось, что в мою забывчивость он не очень-то поверил. — Идемте, покажу ваш коттедж.

Он направился к крайнему домику, и я последовал за ним. Не по душе мне было новое место работы еще на Земле, но что вот так, чуть ли не допросом с пристрастием, меня встретят по прибытии, никак не ожидал.