Вестники Времен: Дороги старушки Европы - Андрей Мартьянов

— Вот ответь, Калькодис, разве ты не признаешь, что единственной истинной наукой, из которой проистекают все прочие, является богословие?

— Признаю, — охотно закивал толстячок, — Еще как. Но это не мешает мне постигать и прочие премудрости. Одна из важнейших гласит: «не лезь в дела Великих, неприятностей не оберешься». А ты, тупица, что вытворяешь?

— Будешь грубить — выставлю, — пригрозил отец Колумбан, — Ну, чем твой сюзерен на этот раз недоволен?

— Да хотя бы вот этим! — гость вскочил, просеменил к углу землянки и сдернул холстину с некоего громоздкого и длинного металлического предмета. Вороненая сталь слабо отражала лучики свечей. — Такая вещь не должна находится в данном времени! Будь ты поумнее, давно разобрал бы ее, а части отнес в замок, кузнецу — пусть переплавит.

Действительно, авиационный пулемет образца 1937 года смотрелся в XII веке так же нелепо, как Папа Римский в синагоге.

— Ну почему, — взвыл, по-фиглярски вытягивая руки к потолку и закатывая глаза, Калькодис, — почему, эти лицемерные богомазы толкуют пред честным народом о нерушимости Творения, невмешательстве в Господни труды, а на деле сие Творение по камушку разрушают?! Ах, сколько ханжества и фарисейства приправленного ладанным соусом гордыни разума!..

— Перестань паясничать, и скажи толком, зачем тебя прислали. — отец Колумбан нетерпеливо побарабанил палицами по неровной столешнице, — Ты и без того лишил пожилого человека ночного отдыха.

— Человека, — фыркнул толстяк, однако утихомирился. — Скажешь тоже. Ладно. Вот ответь, почему наш, такой спокойный, незыблимый и сонный мир превратился в проходной двор? Отчего, любопытно, мастерски исполненная картина Большого Творения загажена каплями вонючей малярской краски, выплеснувшейся незнамо откуда? Мой покровитель крайне недоволен — цепь событий нарушена, грядет лавина, запросто способная смести к едрене фене весь миропорядок.

— Не ругайся, не в кабаке, — машинально заметил отшельник, — И вообще, вы со своим сюзереном ошибаетесь. Если так происходит — значит, таково Предопределение божественной мысли. Творец всезнающ, а значит все происходящее ныне и способное произойти в будущем ему известно. Согласись, он не станет — в отличие от вашей шайки — вредить своему собственному и любимому миру.

— Да? Его «любимый» мир, остался там, за гранью этой новосозданной Вселенной. А тут начало твориться незнамо что. Пока беда незаметна, как ты не видишь первое пятнышко проказы на губе. А когда спохватишься — будет поздно. Уяснил? Так хочется поглазеть на Апокалипсис из первого ряда? Не рано ли?

— И что вы предлагаете? Насколько я знаю Князя Ночи, он никогда не вмешивается в мирские дела лично, действуя только через неразумных и грешных смертных… Никого не убивает сам, но нашептываниями вкладывает кинжал в руки людей. Хотите устранить гипотетическую опасность таким способом? Боитесь Апокалипсиса, где вам придется несладко? Действуете по принципу «хоть день, да мой»?

— Какая проницательность. — Калькодис растянулся в улыбке, — А если это и правда, то что здесь такого? Вот сейчас я расскажу последние византийские новости, у тебя волосы дыбом встанут. На всех — хи-хи-с — местах. И этого не случилось бы, если б твои любимчики — два безмозглых самоуверенных идиота с ветром в головах, не сунулись месяц назад в Англию и не подняли королевство вверх тормашками. Последствия теперь не расхлебаешь.

— Ну? — сдвинул брови святой, — Излагай.

— …Синяя лента Босфора, проложенная древними богами незримая граница между Европой и Азией, убегала между зелеными всхолмьями за горизонт, — поэтически начал толстяк безо всяких предисловий. Отец Колумбан устроился поудобнее на лавке и приготовился слушать долгую историю, по опыту зная, что язык у раннего гостя подвешен отлично и рассказчик он великолепный. — Босфор, сверкающая нить между стоячими, тяжелыми водами Мраморного моря и прозрачными солеными волнами Эвксинского Понта…