Мы воплотим богов - Девин Мэдсон

Мико

Богов не существует. Есть только люди. Так сказал мне император Кин в тот вечер в тронном зале, когда неожиданно стал меня учить. Но он не уточнил, насколько буквальны его слова. Богов не существует. Есть только люди.

Диван был покрыт алым шелком, а еще больше ткани, свернутой в виде алого трона, собралось за моей спиной – слабая имитация того трона, что сгорел вместе с Мейляном. Не желая смириться с такой потерей, министр Мансин постарался устроить некое подобие – ведь теперь я олицетворяю власть самого Мансина.

–Клянусь костями моих предков. Своим именем и честью.

Лорд Гори только что прибыл с Севера, и после чилтейского завоевания у него не осталось ничего, кроме имени. Я была бы рада, если бы он служил мне, но на самом деле он присягал другому.

Министр Мансин стоял рядом, совсем близко, возвышаясь надо мной, как будто желал раздавить еще сильнее, чем уже сокрушил, отняв власть. В его тени я и впрямь ощущала себя марионеткой на фальшивом троне. Притворство. Фарс.

Лорд Гори закончил произносить присягу и, вставая, посмотрел на министра.

–Ваша клятва принята, лорд Гори,– сказал Мансин.– Ее императорское величество сражается за всех кисианцев, в особенности за тех, кто сражается за нее.

Сражается за всех кисианцев. Я с трудом не фыркнула в ответ на эту наглую ложь. Мне так хотелось, чтобы это было правдой, но всякий раз, собираясь разоблачить его заявления, я вспоминала о том, в каком опасном положении находятся Сичи и Нуру, и просто улыбалась. Улыбалась, всегда улыбалась. Притворялась покорной и безобидной, но мысленно дала себе обещание.

Я уничтожу их всех.

–Благодарю, ваше превосходительство. Ваше величество. Я…

Лорд Гори скривился, ему так хотелось рассказать о своих бедах и печалях. Все на Севере пострадали во время завоевания, и несколько сочувственных слов могли бы укрепить его верность, но Мансин промолчал.

–Понимаю вас,– сказала я, когда лорд Гори не сумел закончить фразу.– Последние годы были тяжелыми, но мы найдем путь сквозь тьму. Вместе.

Простые слова, но после них он зашагал к дверям, выпрямив спину и с легкостью, какой у него прежде не было, хотя заляпанный грязью, истрепавшийся подол плаща никуда не делся.

–Что ж, не особо ценная прибавка к нашей армии, но хоть какая-то,– заметил Мансин, когда лорд Гори удалился.

Как мне хотелось разорвать его за эти представления о том, что ценно, а что нет, но я похоронила свой гнев вместе со всем остальным.

–Однако он может оказаться более полезным, чем кажется на первый взгляд,– продолжил Мансин.– Если, конечно, вы перестанете… быть такой сентиментальной, ваше величество. Когда вы говорите то, в чем нет необходимости, это лишь показывает слабость.

Сидя с прямой спиной и сложенными на коленях руками, я воспроизвела представления своей матери об идеальном образе императрицы.

–Ах вот как,– усмехнулся Мансин себе под нос.– Как я вижу, вы решили покарать меня молчанием.

Меня переполняло желание сжать кулаки.

–Конечно, вы можете ребячиться, если это доставляет вам радость, ваше величество, но вряд ли такое поведение подобает императрице.

Я повернула голову и посмотрела на него. Без ненависти, просто передала взглядом обещание:

Я вас уничтожу.

Он отвернулся. Он мог бы признать мое право гневаться, попытаться в очередной раз убедить меня в своей правоте, но зачем утруждаться, если он уже решил, как все будет? От меня требовалось только смириться с этим и подчиниться.

–Есть кто-то еще?– спросил он канцлера Ликоси, которого, разумеется, назначил сам.

–Нет, ваше превосходительство,– отозвался тот от двери.– Несколько человек пришли с петициями к министру Оямаде, но он уже с ними закончил.

Министр Мансин хмыкнул. От раздражения? Хотелось бы. Министры не любили друг друга, но и Оямаду не назовешь моим союзником.

–Дайте знать членам совета, что мы соберемся через час,– сказал Мансин, отпуская Ликоси.

Не поклонившись мне, Мансин пересек зал, как только что лорд Гори, хотя его шаги звучали медленнее и увереннее, как у подлинного хозяина.

Когда наконец дверь за ним закрылась, я расслабилась и с силой выдохнула. Только караульные были свидетелями того, как я уронила голову на руки. Двое стояли у двери, а рядом со мной – капитан Кирен, которого назначил генерал Рёдзи на время своего отсутствия. Тянулись дни, а он до сих пор не вернулся. И каждый день меня всё больше охватывал страх, что я отправила его на погибель.

Мне хотелось размяться, я встала и зашагала к двери, а капитан Кирен поспешил следом.

За дверями царила суета. Во дворце всегда бурлила жизнь. Каждый час кто-то приходил или уходил – мой двор был куда оживленнее, чем двор императора Кина. Здесь кипела энергия, всем хотелось присутствовать при созидании чего-то нового. Старые властители пытались сохранить позиции, а новые искали возможности прорваться наверх. В других обстоятельствах я бы наслаждалась этим, но вместо этого в оцепенении шла по залам, пусть люди и останавливались, чтобы поклониться, пусть говорили с почтением и якобы пришли сюда ради меня.

Это лишь добавляло злости к уже накопившейся. Мансин лишил меня заслуженного триумфа, оставив единственную радость – сопротивляться каждому его шагу.

Пройдя кружным путем по коридорам, я заметила, как лорд Гори беседует с одним из подчиненных канцлера, который резко качал головой – похоже, отказывал в просьбе. Прежде чем я успела вымолвить хоть слово, чиновник увидел меня и поклонился.