Академия сердцеедов. Отбор - Полина Верховцева

Во время завтрака мачеха сосредоточенно перерисовывала мою новую метку на желтый листочек, чтобы потом отправиться с ним к нашей местной ведьме Эллоизе и все разузнать. Сестры тем временем скандалили в своей комнате и очень громко выясняли, кому из них нужнее новый дар. Я же всеми силами изображала смирение и отсутствие интереса.

Подумаешь метка. Да у меня их уже штук пять было! Тоже мне событие.

Покончив с рисованием, Карла поднялась из-за стола.

—После завтрака отправляйся на рынок. Возьмешь у Марты молока, а у Эрнеста свежих колбасок из печени. И не задерживайся! Одна нога здесь, другая там! А я пока с этим разберусь,— потрясла перед моим лицом сложенным вдвое листочком.

—Хорошо, матушка,— покорно согласилась я и тут же прикусила язык, потому что Карла подозрительно прищурилась. Чтобы погасить ее бдительность, я заискивающе улыбнулась,— а можно мне булок маковых взять? Пожалуйста.

О моей любви к выпечке Карла знала, поэтому взгляд немного смягчился:

—Ладно возьми. На всех,— проворчала она, отсчитывая несколько дополнительных монет,— семь штук.

Семь штук означало, что им достанется по две, а мне одна. Но сейчас булочки меня интересовали мало. Главное улизнуть. Словно почувствовав мой настрой, мачеха снова нахмурилась и, чуть поразмыслив, строго добавила:

—Девочки пойдут с тобой.

Проклятье!

—Как скажете, матушка.

Она опять подозрительно прищурилась и долго смотрела на меня, выискивая подвох. Так ничего и не высмотрев, зычно позвала:

—Эмми, Камилла! Хватит спорить. Идите сюда!

Сестры отозвались не сразу. Лишь спустя пару минут они появились на нашей крохотной темной кухне и, сердито переглядываясь, подошли к матери.

—Проводите Еву до базара.

—Я не хочу,— тут же надулась Камилла,— пусть Эмма с ней идет.

Эмма оказалась более догадливой и, наградив меня хмурым взглядом, торжественно пообещала:

—Глаз с нее не спущу.

—Умница, дочка.

Тут и Камилла сообразила, что к чему, и поспешно присоединилась:

—Я тоже пойду.

Карла одобрительно улыбнулась своим дочерям, потом переключилась на меня и погрозила пальцем:

—Смотри у меня! Чтобы никаких глупостей!

Я снова покорно кивнула и пошла собираться.

Через полчаса мы вышли из дома. Впереди я, с большой хозяйственной сумкой и бидоном под молоко, а сестры следом за мной налегке, с маленькими кокетливыми сумочками через плечо. При этом их новые туфельки звонко щелкали каблуками по мощеной дорожке, а мои стоптанные сандалии при каждом шаге делали вот так: чмок-чмок-чмок-чмок.

Всю дорогу до базара я старалась пониже натянуть рукав, чтобы прикрыть свою новую метку. Мне казалось, что сглазят, что если она будет у всех на виду, то я ее потеряю, а этого допустить было никак нельзя, потому что метка — мой единственный шанс попасть в академию.

Я уже придумала, как отделаться от надоедливых сестер, и поэтому, когда мы добрались до рынка, первым делом отправилась не за молоком, и даже не в мясные ряды за колбасками, а прямиком в кондитерскую.

Мне бы только капельку удачи, а дальше справлюсь.

В лифе были припрятаны несколько монет, которые удалось утаить от матушки, в сумке позвякивал содержимым холщовый мешочек. Этого должно хватить на переправу до Хайса. Осталось только до нее добраться.

Верхняя половина деревянной двери была распахнута настежь, и пленительные ароматы свежей выпечки обволакивали всю улицу. Возле пекарни, уютно примостившейся на первом этаже кирпичного дома, как всегда, было шумно и оживленно. Люди что-то покупали, продавали и просто общались, обсуждая последние новости и сплетни, а заодно жадно принюхивались и урчали пустыми животами. Я бы и сама не против отведать маковую булочку или румяный пирожок со сливами, но не сегодня.

—Боги, какой запах,— Камилла блаженно прикрыла глаза,— так бы все и съела.

—Ты можешь,— ворчливо отозвалась Эмма,— тебе-то она нормальную метку дала. Ешь сколько хочешь и не поправишься.

И с этими словами пихнула меня локтем, будто это моя вина, что в тот раз была не ее очередь получать «подарочки». Я в этот момент как раз осматривала улицу и прикидывала, как лучше сбежать от навязанных мачехой попутчиц, поэтому охнула и рассеяно потерла ушибленный бок:

—Что?

В ответ Эмма показала мне язык и отвернулась.

—За мной!— скомандовала Камилла и первая ринулась внутрь.

Крохотный светлый зал напоминал картинку из детских сказок: кругом пирожки, рогалики, ватрушки и сладкие пончики, а за прилавком румяная, пышненькая, как булочка, всегда улыбающаяся продавщица Василиса.

—Здравствуйте, девочки. Чего желаете?

Камилла была самой настоящей сладкоежкой, поэтому протиснулась вперед и с придыханием прошептала:

—Что-нибудь вкусненькое.

Эмма только завистливо зыркнула в сторону худощавой сестры, впрочем, от рогалика с медом тоже не удержалась.

А я…

Я тихонько попятилась и, пользуясь тем, что они заняты выбором выпечки, вышла на крыльцо. Приветливо улыбнулась знакомой женщине, торгующей целебными снадобьями, помахала рукой конопатому разносчику и, соскочив с крыльца, припустила в другую сторону от пекарни.

И уже почти добралась до конца улицы, как за спиной раздался истошный вопль: