Восьмая степень свободы - Александр Конторович

Везение Зака заключалось не только в том, что он умел выбирать себе выгодных партнеров, но и в том, что умудрялся заполучать выгодных должников. Всех проштрафившихся Зак обдирал как липку, оставляя буквально ни с чем, и его никогда не мучила совесть. Свои интересы он охранял свято.

Как-то пришлось прижать одного из контрагентов из Объединенной Европы – Йена Ларсена. Контрабандист сильно просрочил условия контракта и подвел Закари на поставках редких металлов. Слушая его бессвязные оправдания о беспорядках в Южной Америке, необязательности русских и проблемах с транспортировкой груза из Новых Антарктических поселений, Закари откровенно скучал. Он уже знал, как поступит с должником, и необходимость терпеть его объяснения выводила Зака из равновесия – он не переносил пустой траты времени. Видимо, выражение его лица было столь красноречивым, что провинившийся контрабандист понял, что за будущее ему светит, а вернее – не светит. И тогда, спасая свое благополучие, а может, и вообще жизнь, должник расплатился с Заком своим секретом.

– Мистер Ноэл, я знаю одного человека… Если он окажется вам полезен… – в голосе Йена отчетливо звенело отчаяние. – Если это так, вы спишете с меня долг! – в голосе Ларсена зазвучали одновременно мольба и утверждение, странное сочетание эмоций, если не сказать, невозможное.

– Почему этот человек может быть мне интересен? – бесцветным голосом ответствовал Зак. Как всегда, он постарался выглядеть безразлично, в конце концов, он уже придумал, как расправится с должником, а менять свои планы он не любил.

– Дело в том, что этот человек когда-то работал… – Йен немного замялся и затем выдохнул, – в Корпорации. Он что-то знает о темных делах «Глобал Принт». Толком ничего сказать не могу, я никогда не лез к нему с расспросами, просто он как-то случайно обронил пару слов спьяну, а я запомнил…

Разговор резко приобрел интересное развитие, Закари внутренне подобрался и обратился во внимание.

– Выкладывай, – коротко скомандовал Зак.

Закари интересовало все, связанное с Корпорацией. Начиная от самых мелких поставщиков лодеров, заканчивая ее акционерами и советом директоров, обретающих на такой невообразимой социальной высоте, что ему, Закари, равно и любому другому смертному, путь туда был заказан навеки. Слова Йена почему-то обнадежили Зака, в тот момент он почуял ветер удачи. Чутье подсказало, что долг Ларсену он простит. Так потом и случилось.

* * *

Закари немного отвлекся от воспоминаний. Выбрал в компьютере лодер, загрузил программу в центральный модуль принтера и замер, завороженно наблюдая, как в камере создания виртуозно возникает его любимая сигара.

Пока печатная головка принтера деловито сновала туда-сюда, выполняя указания выбранной им программы, Закари налил себе немного виски и задумчиво отхлебнул глоток из бокала. Он устало прикрыл глаза и потер небольшой шрам у левого виска – скорее по привычке, из-за начинающейся головной боли.

«Нет, все-таки надо взять отпуск и отдохнуть где-нибудь в холодке», – с некоторой долей раздражения подумал Зак.

Прохлада вообще была довольно актуальной темой на Центральном континенте. Здесь повсюду царила жаркая погода, о свежести и прохладе можно было только мечтать. Земля сильно изменилась после резкого климатического сдвига, в который, кстати, раньше никто особо не верил.

А вот случилось, и причем очень быстро. Уровень мирового океана значительно поднялся, и привычные очертания материков изменились до неузнаваемости. Человечеству пришлось срочно менять все географические карты, заново приступать к изучению мирового пространства и приспосабливаться к новым условиям жизни. Повезло, как всегда, не всем. Причем изменения затронули целые народности, государства и даже огромные геополитические регионы.

Богачи и власть имущие, конечно, устроились неплохо, объединив усилия во имя спасения своих задниц. Больше всего досталось коренному населению Африки – нынешнему Центральному континенту, впрочем, нелегко пришлось и обеим Америкам, и остаткам Европы, а от Австралии вообще осталась только половина. Многие островные государства и вовсе отправились на дно. Зато часть Европы перекочевала в Антарктиду, где до сих пор происходил дележ территории и уточнялись границы.

Там, где сейчас прекрасно обустроилось Мировое правительство и большинство толстосумов, ранее испокон веку жили африканские народы. Нельзя сказать, что они благоденствовали, богатой Африка никогда не была. Но люди, однако, жили хотя бы на своей земле, а не в пустынях за непроходимой стеной, куда их одним лихим пинком быстро и ловко спихнули предприимчивые богатые страны, когда смекнули, что собственная земля в буквальном смысле слова уходит у них из-под ног. После этого Африку Мировое правительство предусмотрительно переименовало в Центральный континент. Коренным народам поначалу затыкали рот гуманитарной помощью, а потом построили непроницаемую границу на севере континента и поставили вдоль всей ее линии армию, чтобы никто не мог бесконтрольно шастать во вновь образованное государство. И все сделали вид, что под боком у новоявленной и благополучной страны нет никакой огромной трущобы размером с половину Европы, а граница – тщательно охраняемая – это так, ничтожная формальность.

По злой иронии судьбы многие страны Западной Европы, куда ранее с таким вожделением стремились беженцы, стали почти непригодными для житья. Восточное побережье Северной Америки тоже сильно пострадало от климатических изменений. Правительства этих стран, зная неутешительные прогнозы климатологов, вступили в мировой сговор и открыли границы для переселенцев. Они принимали и зазывали к себе всех, кто хоть сколько-то мог передвигаться. Когда страны Африки наполовину опустели, американцы и европейцы аккуратненько и быстро двинули туда. А когда ситуация стала разъясняться, беженцам было уже поздно возвращаться – им там попросту уже не было места. «Вы же хотели в Европу? Вот и живите там!» – ответствовало правительство Центрального континента.

Зак, конечно, тоже ловил свою рыбку в этой мутной воде, но действия Мирового правительства он никогда не одобрял. Впрочем, по натуре он всегда был анархистом-индивидуалистом и не признавал никаких государственных структур. Возможно, именно поэтому (или хотя бы отчасти) у него были натянутые отношения с властью – полицией, таможней, налоговыми комитетами и даже органами безопасности.

В кабинет просунул голову Макс. Закари поймал его взгляд и кивнул, затем подошел к оптической панели и откликнулся на входящий вызов.

– Мистер Гомес?

– Мистер Ноэл, – голос был глухой и тусклый, как будто собеседник Зака разговаривал с космической орбиты Земли, никак не ближе. Хотя Гомес действительно мог сейчас быть где угодно – от Америки до Европейского Эрга, работа требовала постоянных разъездов.

– Есть дело. Надо встретиться.

– Перспективное дело?

– Скажем так – стоящее того, чтобы поторопиться.

Повисла недолгая пауза. Собеседник обдумывал предложение.

– Ладно, вечером прилечу. Готовьте виски, мистер Ноэл!