Должность во Вселенной. Время больших отрицаний - Владимир Савченко

– А что, можете, Варфоломеич, – басовито одобрил Викентий, когда они вылезли; он почему-то называл Любарского так. Тот не возражал, не поправлял: все-таки не «Бармалеич». – Если уволят из директоров, я вас возьму в резерв. Без работы не останетесь.

Сам же Варфоломей Дормидонтович в ожидании полуночи, удобного времени работы в павильоне, сидел за компьютером: очки на кончике носа (на клавиши сквозь них, на экран дальнозоркими глазами поверх них), просматривал файлы, размышлял, вспоминал.

Филиал-притон в Овечьем – это расширение Контакта МВ – Большая Вселенная или нет? С одной стороны, они отсюда НПВ-щупальцами распространяются на сотни километров во все стороны. Это по земной суше – по кривой, с отражением от облаков и ионизированных слоев; а по прямой, в космос уже на десятки миллионов километров. В Пояс астероидов за Марсом… Могут и на Марс, на Юпитер со спутниками – но зачем? Там все под строгим наблюдением. Даже Фобос и Деймос… С другой стороны, не Шар, не Меняющаяся Вселенная в нем дотянула сюда свое НПВ-тело; они сами доставляют К-заряды в Ловушках.

(Вот через это – «сами», «мы сами» – все и происходит. Через нас.)

5

Филиал НИИ НПВ, филиал-притон… даже он сам в уме именует его так. А другие и вслух, с оттенком молодечества. Да и как не именовать, если не далее чем позапрошлым вечером на красивом горном закате с золотистыми, подрумяненными снизу скрытым за скалами солнцем облаками, используя эти облака, они снова взяли банк – за хребтом, в соседней республике, ныне независимой державке. Причем если тот, в Катагани, они «взяли» в смысле переносном – точнее, в блатном, – то это здание в самом прямом: выдернули, как морковку с грядки. На такой дистанции, двести тридцать километров по кривой, простым ЛОМом иначе не получалось.

…Подобрали режим так, чтобы выглядело немного землетрясением, немного акцией экстремистов. Для колебания почв НПВ-оболочкой при К2 малость поколыхали эту финансовую цитадель на углу центральных улиц (банк и в самом деле был сработан по виду под горный замок, только с зеркальным фасадом и витражами); из него при первых колыханиях стремительно выскочили несколько человек – вероятно, охрана. Потом выбросили НПВ-язык чуть замедленнее обычного – для грохота перекачки на его конце. Под сей гром, не то земной, не то небесный, здание, голубовато засияв, взмыло вверх – и нету.

Его аккуратно поставили на площадку для малых астероидов. Вошли, изъяли сейфы – а сам «замок» снова в ЛОМ и в режиме «На!» обратно. Часа не прошло, как оно низверглось с небес на место. Правда, с перекосом и сильно поврежденное, без стекол и витражей, стены в трещинах, даже с провалами. Но все равно: нам лишнего не надо. Восстановят, ничего. А уж как там истолкуют происшедшее, как отнесутся те, для кого это важно, что банк вернулся с небес без сейфов… это их проблемы. Здешние, наши, на какое-то время снова решены: есть чем платить людям, есть за что покупать, командировать. А при все возрастающей интенсивности дел и дорожании презренных денег надо все больше.

По этому случаю – правда, после него – было обсуждение с переходом в полемику.

Полилог типа «Они» (в самом излюбленном месте – в трензале на сто сорок четвертом уровне, потом в сауне, в обусловленное время сбора. Из него Варфоломей Дормидонтович сейчас вспоминал отдельные реплики):

– …Международное право – ах-ах! Во-первых, мне эти мандариновые иностранцы и посейчас как родные. Я их люблю и рад был доставить им развлечение. Ты представь, сколько там будет сказано «вах-вах!», сколько поцокиваний языками, возведенных вверх широких бровей, выкаченных глаз и вскинутых рук…

– А сколько бедняков там будут рады, что жирненьких грабанули!

– Столько же, как и у нас. Я ж говорю, мы с ними как родные… Во-вторых, наиболее международны сейчас не державки всякие, это отживает, а транснациональные корпорации. Это самые бандитские образования. Им все нипочем. Ради своей выгоды и правительства меняют, и разбомбить могут.

– …Ты спроси себя: если бы те, кого мы выпотрошили, имели наши Ловушки – удержало бы их международное право или там принцип священной частной собственности?..

Общий смех.

– A corsair est corsair et demi! – как говорят французы. Что в переводе значит: на корсара – корсар с половиной. Или: на бандита – полтора бандита. Как угодно.

Это вступил в разговор новый человек в институте, Геннадий Борисович Иорданцев, восьмидесяти семи лет, академик ВАСХНИЛ и прочее, и прочее, и прочее – замечательная личность. В просторечии он ГенБио. В силу своего содержательного прошлого старик одинаково безукоризненно изъясняется на французском и ботает по фене.

– В крупных делах в этом мире мы всегда оказываемся в мире бандитов, – продолжал он. – И даже куда менее благородных, чем Наполеон, более подлых, чем Талейран… хотя, казалось бы, куда уже. Единственно, что вызовет уважение, – если на каждого из них вы будете полтора бандита. А мы ведь можем не только полтора – а в К раз…

Любарский улыбнулся. Иорданцев ему был очень симпатичен. Человек, привлеченный для будущей К-Атлантиды. Еще один новый. И непонятно – откуда.

Мысли приняли другое направление.

«…К-полигон в зоне с Асканией-2 (теперь уже без нее): Контакт или нет? Ничего же вроде не прибавилось, как было место под Шаром, так и есть. Хоздвор НИИ, задняя часть у пустыря – самая удаленная и свободная от разгрузок/погрузок и прочего. Выделили там гектарчик под увлекательную идею. Что было, то и есть; но теперь туда светят солнца из МВ. И физическая территория, хоть пока почти пустая, – полтора миллиона квадратных километров (как добавил бы Альтер Абрамович: „Чтоб вы мне все так были здоровеньки!“)».

Сами влезли во вселенскую игру. Но может быть, так и надо? Не мы играем, так все равно с нами играют. Так пусть хоть будет интересно. Тиресно, как говорят мальчишки.