Лабиринт кочевников - Алексей Бессонов

Звонить Вадиму Климов так и не стал. Повертел в руках телефон, отложил в сторону. Не было желания: месть такого рода виделась ему делом мерзким, для офицера недопустимым. Сомов вдруг позвонил сам – утром, в половине десятого, когда Ян, вырубив капризную древнюю колонку, мазал щеки кремом после бритья.

– Уже осведомлен я, – мрачно буркнул Вадим, – про чудеса вчерашние. Недоработали мои, что тут сделаешь… Сильно он тебя помял?

– Да так, – хмыкнул, снова надуваясь, Климов. – Наглый очень. Ни тебе представиться, ни тебе удостоверение показать. Странно даже. У вас тут так принято, что ли?

– Да нет, в общем, – всегда невозмутимый Сомов вздохнул. – Докладывают про него все кому не лень. Сам понимаешь, у нас вся система на стукачах держится.

– И кто? – ехидно перебил его Климов. – Павловский или Архипцев?

– Какая разница? Нам его прислали недавно, жалоб на него уже куча, а убрать я его не могу. У него, видишь ли, детей аж четверо, прячется он за ними. И жена инвалид со справкой, не работает. Хотя на самом деле уже точку на базаре открыла. Не уволю я его, хоть ты тресни. Ну да я не про это… Повидаться не хочешь? Пару слов сказать надо бы.

– Ну, я как раз в центр собирался, – хмыкнул Ян. – Уже одеваюсь, считай.

– Вот и здорово. Бар есть такой, «Уралец» называется, за универмагом налево, там улица Пермская, ты увидишь. Вывеска синяя, не промахнись, смотри! Я часа через полтора там буду.

Ян подошел к бару за четверть часа до срока, потоптался на тротуаре и решил не валять дурака: с утра потеплело, но повалил снег, липкий и пухлый. Он спустился в подвальчик, вспоминая на ходу – ну верно, когда-то здесь была рюмочная, и без названий всяких, конечно же. Обком рюмочные плодил одну за другой, а вот названия нужно было утверждать, тут-то и горести начинались. Рюмочным имена не полагались! И стояли тут за столиками и прапора из полка, и мастеровые с Трубного. Да и офицеры тоже иногда забегали.

Внутри, понятное дело, все оказалось совсем не так, как прежде. Канули в Лету стоячие столики с обломанными крючками на железной «ноге», исчезла стойка, украшенная сиропным конусом, в котором пузырился томатный сок, а главное – пропал, как рудимент ушедшей эпохи, вечный запах беляшей с кухни. Теперь тут располагался обычный скучный бар с драпировкой на стенах, искусственными цветами и Шуфутинским из китайского двухкассетника. Народу не было. Едва Ян уселся, за стойкой прошуршала бамбуком занавесь, и появилась молодая официантка.

– Здравствуйте, – приветливо улыбнулась она. – Вам покушать или?..

– Мне пока пивка кружечку, – кивнул Ян. – Я тут знакомого жду. И чипсы какие-нибудь, если можно.

– Ага…

Он успел сделать лишь пару глотков – пиво оказалось на удивление приличным, – как в дверях появился Сомов. Очевидно, его тут хорошо знали: Вадим был в форме, и официантка, оставшаяся за стойкой, сразу заулыбалась, махнула приветственно рукой.

– Вам как всегда, Вадим Сергеич?

– Нет, нельзя сегодня, – помотал головой тот. – Дел по горло. Мне, зайчик, отбивнушку и по маленькой. Больше никак нельзя.

Девушка закатила глаза, развернулась на кухню, и там сразу что-то захлюпало, заворчало, пару раз звякнуло. Со стороны это выглядело так, будто резко проснувшийся повар кинулся готовить пять блюд сразу.

Сомов снял с себя форменную куртку, но к вешалке не пошел, бросил на спинку стула. Глаза у него были какие-то темные, для Яна непривычные.