Хороший день для кенгуру - Харуки Мураками

Растерев подошвой окурок, я подбросил десятииеновую монетку, поймал ее на лету. Орел! Я свернул направо.

Впереди меня ждали еще два поворота направо, один – налево, десять ступенек вниз по лестнице и еще один правый поворот. Воздух холодил, как кофейное желе. Я шел и думал – о деньгах, об уютном офисе с кондиционером, о симпатичных девушках. Стоит только добраться до двери и все это может оказаться в моем распоряжении.

Наконец прямо по курсу показалась дверь. Издали она выглядела старой почтовой маркой, но с каждым моим шагом все больше становилась похожей на дверь. В конце концов ее уже ни с чем нельзя было спутать.

«Дверь…» Какое замечательное слово!

Я кашлянул, легонько постучал и отступил на шаг в ожидании ответа. Прошло пятнадцать секунд – никакой реакции. Я еще раз стукнул в дверь, на этот раз сильнее и снова сделал шаг назад. Ответа не было.

Воздух вокруг постепенно начал густеть.

Не на шутку встревоженный, я шагнул к двери, собираясь постучать в третий раз, и в этот момент она бесшумно отворилась. Это произошло так естественно, словно она поддалась порыву дунувшего откуда-то ветерка. Хотя, разумеется, дверь открылась не сама. Щелкнул выключатель, зажегся свет, и я увидел мужчину.

Парень лет двадцати пяти, чуть ниже меня ростом. С только что вымытой головы стекали капли, халат цвета каштанов накинут прямо на голое тело. Ноги у него были странные – белые-белые и тонкие, где-то двадцать второго размера[30]. На плоском, как тетрадь для чистописания, лице расплылась добродушная улыбка:

– Извини, я был в ванной.

– В ванной? – Я непроизвольно поднял руку и взглянул на часы.

– Такое правило. После обеда – обязательно в ванну.

– Да, конечно.

– Ты по какому делу?

Я вытянул из кармана ту самую открытку и протянул ему. Парень взял ее кончиками пальцев, чтобы не намочить, прочел несколько раз.

– Вот, опоздал на пять минут, – проговорил я извиняющимся тоном.

– Ага. – Кивнув, он вернул мне открытку. – Будешь здесь работать?

– Да, – ответил я.

– Вообще-то я не в курсе, но могу доложить начальству.

– Спасибо.

– Кстати, а пароль ты знаешь?

– Пароль?

– Не знаешь пароля?

Я растерянно покачал головой:

– Нет…

– Тогда не знаю. Начальство велит никого без пароля не пускать. С этим очень строго.

Я снова вытащил открытку. О пароле там не было ни слова.

– Забыли, наверное, – предположил я. – А может, все-таки можно сообщить начальству, что я пришел?

– Как раз для этого пароль и нужен. – Он пошарил рукой по телу в поисках кармана, где у него лежали сигареты, но в халате, к сожалению, кармана не оказалось. Я предложил ему закурить, щелкнул зажигалкой.

– Да, плохо дело… и что теперь? Может, все-таки вспомнишь пароль?

Бесполезно. Чего тут вспоминать? Я покачал головой.

– Мне тоже вся эта канитель не нравится. Но начальство по-своему считает. На то оно и начальство. Понимаешь?

– Понимаю.

– Тут до меня один парень работал. Так он как-то забыл про пароль и доложил о посетителе. Уволили в два счета. А хорошую работу сейчас разве найдешь?

Я кивнул.

– Может, подскажешь, а? Чуть-чуть. Подперев спиной дверь, парень выпустил изо рта струйку дыма.

– Не положено.

– Ну хоть намекни.

– А вдруг здесь где-нибудь микрофон?

– Эх!

Поколебавшись немного, парень прошептал мне в ухо:

– Очень простое слово. Слышишь? Связано с водой. Умещается в ладони. Несъедобное.

Пришла моя очередь задуматься.

– А на что начинается?

– На «пэ», – сказал он.

– Поплавок?

– Неправильно. Еще две.

– Чего «две»?

– Еще две попытки. С двух раз не угадаешь – все. Ты меня, конечно, извини, но я и так рискую. Правила из-за тебя нарушаю.

– Большое спасибо. Еще одну подсказочку, пожалуйста. Сколько букв, например.

– Может, сразу все слово сказать?

– Что ты? – с невинным видом проговорил я. – Только количество букв.

– Семь, – сдался парень. – Правильно отец говорил.

– Отец?

– Мой отец любил говорить: стоит человеку ботинки почистить, как он тебя шнурки заставит завязывать.

– Верно, – согласился я.

– В общем, семь букв.

– Связано с водой, помещается на ладони и несъедобное?

– Ага!

– Тогда поганка. Птица такая, – уточнил я.

– Если птица – значит, съедобное.

– Разве?

– Скорее всего. Хотя, может быть, эти поганки и невкусные, – засомневался парень. – И потом, поганка-то на ладони не уместится.

– А ты ее видел?

– Нет, – признался он.

– Поганка, – настаивал я. – Есть маленькие, размером с ладонь. У них мясо такое невкусное, что его даже собаки не едят.

– Погоди, – сказал парень. – Начнем с того, что пароль – совсем даже не «поганка».

– Но ведь поганка с водой связана, на ладони помещается, несъедобная. И из семи букв.

– Ошибаешься.

– В чем?

– Пароль же не такой. Не «поганка».

– А какой тогда? Парень запнулся.

– Этого я сказать не могу.

– Нечего сказать – вот и не можешь, – отрезал я со всем хладнокровием, на какое был способен. – К воде отношение имеет, на ладони помещается, несъедобное, семь букв. Кроме «поганки», нет другого слова.

– Есть, – плачущим голосом сказал парень.

– Нет.

– Есть.

– Чем докажешь? Нет у тебя доказательств. «Поганка» по всем показателям подходит. Скажешь, нет?

– А вдруг где-нибудь есть собаки, которым нравятся эти… которые с ладонь?

– Где? Какие собаки?

– У-у… – простонал он.

– Я про собак все знаю. Но таких, чтобы маленьких поганок ели, ни разу не видал.

– Неужели такие невкусные?

– Не то слово.

– Ты сам-то их пробовал?

– Нет, конечно. Зачем есть такую дрянь?

– Твоя правда.