Русские сумерки - Олег Кулагин

Я разбегаюсь и прыгаю.

Перелетаю чёрную лужу, падаю, больно ударившись коленом об осколок кирпича. Не обращая внимания на боль, разворачиваюсь и вскидываю пистолет.

Они уже рядом – три фигуры в чёрной форме. А отец лежит, опрокинутый навзничь. Обрёз трехлинейки валяется далеко в стороне.

Без колебаний я жму на тугой спуск «грача». Уверен – теперь им не уйти! Трудно промахнуться с такого расстояния!

Раскатисто хлопают выстрелы.

Комочки свинца зависают над вечной лужей. Вспыхивают среди клубящихся огненных пылинок. И раскалёнными каплями падают вниз.

Я не верю глазам – вновь и вновь давлю спуск. С тем же результатом. Словно в руках у меня не пистолет, а детская игрушка!

Бритоголовый, тот самый, что убил Йога, ухмыляется:

– Пули не пройдут – разве папа тебе не объяснил?

Твари!

Они всего в нескольких шагах от меня. А я ничего не могу сделать!

Едва я перепрыгнул лужу, над ней поднялся энергетический барьер – убийственный, неодолимый для всего живого. Только про пули я не знал!

Кажется, отец пришёл в себя. Шевельнулся, открывает глаза, поворачивается в мою сторону. Хрипит:

– Беги, Глеб!

– Как это жестоко, – вздыхает бритоголовый. – Ты ведь не бросишь своего отца, мальчик?

– Оставьте его, уроды!

– Ну, мы не такие уж уроды. И конечно, мы вас отпустим. Если ты отдашь нам маленькую и, в общем, бесполезную для тебя вещицу. Такой зеленоватый камешек… Он же у тебя – да, Глеб?

Вот ради чего всё! Вот почему они шли за нами, как стая волков. Лезли в пекло, как остервенелые! Хотя нет – в самое пекло послали Гребня с бандитами. Но этим троим – тоже досталось! Чёрная форма свисает грязными лохмотьями. У одного высшего перебинтована рука, другой – заметно хромает. А у главного – щека в крови. Отец все-таки зацепил? Или Петрович постарался?

Какова же цена этой «бесполезной вещицы», если мутанты готовы рисковать ради неё жизнью?!

– Камешек? Не знаю, о чём вы!

– А ты подумай…

– У меня его нет!

Откуда они могут знать? Даже трикстерам мы не рассказывали!

– Врать нехорошо. Очень нехорошо, – жёстко щурится вожак. И его ладонь вдруг опускается на голову отца. – Помнишь, что было с тем стариком? Ты ведь отлично всё успел разглядеть!

Я стискиваю зубы. Меня колотит, как в лихорадке. Но они не должны чувствовать моей слабости, моего страха.

«Ловкач не должен терять рассудок». Никогда.

– Вы ошиблись. Мы по мелочовке работаем – в основном берём серый мох. Отпустите отца и ищите свою безделушку в Зоне!

Высший холодно улыбается. Его пальцы неподвижны, почти расслаблены. Но у меня на глазах лицо папы начинает бледнеть. Искажается маской боли.

– Хватит! – выкрикиваю я.

– Давай сюда камень. Иначе твой отец отдаст мне жизнь – всю по капле!

– Идиоты! Даже если б у меня был артефакт, как я его передам – через барьер?

Ещё не меньше получаса ничто не сможет одолеть эту чёртову лужу!

– Никаких трудностей, мальчик. Для Ока Дракона это не преграда. Кидай его сюда!

Око Дракона? Никогда о таком не слыхал. Даже от Петровича!

Но я вдруг понимаю, как отцу удалось всадить пулю в неуловимого мутанта. И вероятно, в мясорубке мы тоже уцелели не просто так…

– Беги, Глеб… – едва слышно шепчет папа.

А на губах высшего играет довольная улыбка. Он всё точно рассчитал. Он получит артефакт, который даст этим грёбаным сверхчеловекам абсолютную неуязвимость. Тогда даже тысяча человек ни фига с ними не сделают!

Даже без поддержки бандитов эти трое возьмут под контроль и Зону, и Колядинск.

Хотя… сейчас их стало двое. Куда делся ещё один?

Наверняка послали в обход барьера! Чтобы отрезать мне путь отступления…

– Отдай Око, и всё будет хорошо, мальчик. Обещаю, никто не пострадает!

Считаешь меня малолетним придурком?

Да, мне всего тринадцать. Но кое-что я уже понимаю.

Никого вы не щадите, проклятые упыри! Тем более таких свидетелей, как мы с отцом…

– Беги… – едва слышно шепчут папины губы.

А у меня перед глазами всё туманится от слёз.

И я отворачиваюсь.

Ухожу.

Там, у меня за спиной, они медленно убивают отца.

Но я уже не оглядываюсь.

Окраина.

Ржавые башни периметра вырастают из дымки. Покосившиеся столбы с провисшей, наполовину оборванной «колючкой».

За ними – тёмный лес, без птиц и зверей.

В этой чаще хватает поганых сюрпризов. Но я должен дойти. Должен дозвониться до Черепа!

Вытираю слёзы рукавом. Они мешают. И так едва различаешь дорогу.

Проклятая пелена!

А я люблю солнце, люблю день, пронизанный светом. Когда тени исчезают, сиротливо жмутся к кустам. Когда в прозрачной высоте хорошо видно одинокую птицу.

Я ненавижу туман и сумерки…