Найденный мир - Андрей Уланов

Были дни, когда «проклятые птицы» взяли маленький лагерь – часть матросов погибла при первом нападении хищников, азиатки пострадали меньше, но их погибло немало при крушении – в настоящую осаду, и если бы не естественные укрепления скальной стены, вряд ли бы кто-то из команды и пассажирок «Фальконета» остался в живых. Но крупным зверям, полагавшимся в охоте на стремительные прыжки и удары задними лапами, трудно было лазить по узким расселинам. Люди, как мыши, таились в норах, пробавляясь морской рыбой и тем немногим, что удавалось добыть на краю редколесья: мелкой дичью да немногими видами местных растений, которые оказались съедобными. От недоедания в лагере начались болезни. Глядя на жуткую рожу Поертены, геолог почти ожидал услышать не менее жуткий рассказ об убийствах и людоедстве, но до такого, кажется, не дошло.

Побочным эффектом свалившихся несчастий стала полная перемена общественных ролей в лагере. Поначалу несостоявшиеся азиатские невесты были для матросов не более чем живым грузом: капризным, опасным и неприятным. После крушения, когда стало ясно, что экипаж «Фальконета» затерян на чужом берегу и вернется в знакомые воды не скоро, последовал всплеск насилия. Матросы надругались над женщинами, матросы делили женщин, матросы устраивали поножовщину из-за женщин, разом превратившихся из товара на продажу в ценный ресурс. А потом экипаж столкнулся с «этими проклятыми птицами», и, после нескольких попыток пройти через редколесье и долгой осады, когда хищники перекрикивались и шипели у самого входа в пещеру, как-то вдруг оказалось, что моряков выжило едва с дюжину, а пленниц несколько десятков, и, когда на одного матроса наваливается трое-четверо изнуренных, тощих, крошечных желтомазых мартышек… Погибло еще трое моряков. Впрочем, об этих никто особенно не жалел, и даже Рэндольф, которому не по душе пришлось новое положение дел, бросил походя: в сущности, к лучшему, что его избавили от смутьянов и бездельников. Постепенно установилось неустойчивое равновесие. Женщины добывали пропитание. Моряки защищали их во время вылазок. Те и другие умирали.

К тому времени, как в виду Геенны показались паруса «Манджура», число потерпевших кораблекрушение сократилось до шестерых матросов, боцмана Поэртены, старпома Рэндольфа, который так и не оправился от случившегося месяцем раньше столкновения с «птицей», – в тот раз чудовище удалось завалить, но ценой двух человеческих жизней, – и восемнадцати женщин. Было понятно, что долго им не продержаться: чем меньше народу становилось в лагере, тем труднее было оборонять его от хищников и тем сложней – добывать пропитание в редкостое. «Птицы», те, что поменьше (у геолога сложилось впечатление, что речь шла о нескольких разновидностях хищников), разоряли силки и ловушки; за мелкой дичью приходилось охотиться днем, с палками и камнями – запасы патронов подходили к концу, и огнестрельное оружие использовали лишь для обороны от зверей. Из местных растений в пищу годились только саговники – из мучнистой, горькой мякоти стволов филиппинки выполаскивали ядовитый сок, чтобы выпечь безвкусные лепешки из оставшейся крахмалистой массы, – да еще тошнотворно-сладковатые цветочные почки неведомого кустарника, которые один из матросов взялся жевать с отчаяния и обнаружил, что мякоть пригодна в пищу. Попытки отыскать другие источники питания провалились; две кореянки, осмелившиеся попробовать съедобные на вид побеги, едва не отдали душу богу. Пару раз удалось сбить оставшиеся с осени круглые шишки с высоких, тонкоствольных хвойных деревьев, но крупные семена-орешки вроде кедровых почти подчистую выела неведомая мезозойская белка, а забредать далеко в редкостой было слишком опасно. Счастье еще, что за водой не надо было ходить далеко: ручей, вытекавший из горячих вулканических источников где-то в глубине острова, отчего вода отдавала железом и серой, просачивался в океан сквозь расселину в скалах недалеко от пещеры.

К концу рассказа на глазах у Рэндольфа выступили слезы: не так от горя, решил Мушкетов, как от непосильного напряжения. Видно было, что старпом «Фальконета» с трудом удерживает себя в сознании.

– Отдохните, мистер Рэндольф, – с сочувствием промолвил Бутлеров. – Ваши испытания, надеюсь, позади.

– Вы… поможете нам вернуться? – прохрипел американец, протянув руку.

Бутлеров кивнул, коротко пожав тощие, узловатые пальцы. Рэндольф облегченно выдохнул и тут же уснул, не отпуская лейтенантской руки. Офицеру пришлось разжимать его хватку силой, причем американец так и не проснулся.

– Буэно, – одобрительно проговорил молчаливый Поэртена. – Вчера ему совсем плохо стало. Лучше встретить экек в лесу, чем потерять надежду.

– Встретить кого? – переспросил геолог.

– Экек, – повторил филиппинец. – Рэндолп говорит, «проклятые птицы». У нас знают, как их называть – экек, птица-ханту… птица-дьявол.

Он снова показал нож-коготь.

– Когда другой корабль ушел, Рэндолп терял надежду, – заключил он.

– Другой корабль? – резко переспросил Бутлеров.

Филиппинец кивнул.

– Вчера на рассвете. Асванг Тала видела паруса. Видел я. Разожгли костер, но на корабле не заметили дым. Или не захотели вернуться. Корабль шел туда, откуда вы приплыли.

Он помолчал.

– Военный корабль.

– Х-холера, – ругнулся Горшенин. – Уже мерещится…

– Вам не померещилось, – отозвался Обручев. – Земля дрожит.

– Трясение, что ли? – Боцманмат вскинул голову, опершись ладонью о глыбу пемзы, почти преграждавшую путь мелкой речки. Но стена пролома в кратерном валу, вдоль которой пробирались охотники, держалась крепко. Лишь осыпалась от толчка каменная крошка.

– Ну да, – подтвердил геолог, прислушиваясь. За первыми двумя толчками последовал третий, совсем слабый, и все утихло. – Очевидно, вулкан, в кратере которого мы расположились, не вполне потух.

– Хотя его и залило водой по самую макушку? – усомнился Злобин.

В этот раз лейтенант решил сам отправиться с охотничьей партией. Про себя геолог решил, что иначе Злобин рисковал матросским бунтом: ночное нападение «черного петуха» сильно подорвало моральный дух команды. Моряки, еще вчера легкомысленно хваставшиеся друг перед другом будущими подвигами, с неохотой выбирались из-за хвощевой баррикады, дарившей призрачное чувство защиты. В этих условиях лейтенант решил, что важнее поддержать охотников, чем наводить порядок в лагере – последним, в конце концов, могут заняться и унтера.

– Вулкан питается подземным жаром, – пояснил Обручев, чувствуя себя немного неловко оттого, что приходится разъяснять очевидные вещи. – Резервуары лавы залегают на очень больших глубинах, и для них не имеет никакого значения, находится ли над ними вода. Возможно даже, что в глубинах океана вулканов не меньше, чем на суше, – просто мы замечаем их извержения, лишь когда следы их достигают поверхности. В семнадцатом веке извержение подводного вулкана Коломбо в Эгейском море опустошило остров Санторини. Не так давно, в прошлом столетии, индонезийский остров Бануа Вуху дважды поднимался над волнами и вскоре тонул.