Точка уязвимости - Александр Тюрин

– Ну чего, шеф, загляделся, брать-то будем? – поинтересовался продавец, маленький, сильно напомаженный педик, и ткнул куда-то пальцем: – Тебе, как образованному товарищу, рекомендую вот это. «Они сражались за Родину», об обороне Древнего Египта от ассирийских захватчиков, историко-батальная игра.

Шрагин покачал головой.

– Не хочешь? Значит, ты у нас пролетарий и тебе киберсекс подавай. Вот, хит для малоимущих, известен под названием «Ебена мать».

– Да мне что-нибудь попроще, типа этого. – Сережа показал пальцем на коробку с «Барбареллой».

– Смешной ты. Или избалованный. Тоже мне попроще нашел, это ж, считай, топ сезона. Я большую партию заказал месяц назад, и все расхватали, хотя народ у нас, как говорится, пресыщенный. Эта на полке – последняя. Ее, дядька дорогой, даже дети хватали. Если в «Барбареллу» в 3D-шлеме играть, то полное ощущение, что тебя в жопу засовывают, даже тесно становится.

– А девочка лет двенадцати, с рыжеватыми такими кудряшками, тоже покупала эту игру, скажем, пару недель назад?

– Я ж тебе говорю, ее хватали и девочки, и мальчики, и кудрявые, и бритые под ноль. Ну, чего брать будем, ковбой?

Шрагин поспешно вышел из магазина, подальше от трескучего приказчика.

Стоп, а какую игру обсуждал парень Саша со своим приятелем по электронной почте? Именно «Барбареллу». Вот почему она в память запала.

Но Саша и приятель обсуждали «Барбареллу» еще до похищения Ани!

За день, за два, за три дня до того.

Причем именно в топографическом стиле. «Куда надо идти Барбарелле после того, как она растворила марсианского полководца в своем квази-влагалище? На вращающиеся гелиевые болота или на мономолекулярную гору? Нет, к жидкокристаллическому пруду с ботающей по фене медузой. Та подарит ей всепрожигающий лазерный сосок».

Нет, тьфу, наваждение. Это не может быть обсуждением похищения, не может! Брат же, брат, хотя и сводный. Разве я свою сестренку сдал бы куда-нибудь, будь она даже стерва?.. А может, и сдал бы, если бы я был такой же противный, как она. Только мама, по счастью, не родила мне сестренку. Поэт Кривоходько больше на стихи и пьянку налегал…

Значит, «Барбарелла» у Саши уже имелась. Однако это не исключает, что в день похищения молодой господин Шерман послал свою сводную сестру в книжный магазинчик, скажем, за дэйта-перчатками – с ними игра куда круче.

В растерянности Шрагин прошел еще десять метров за тот самый водосток и заметил небольшой дворик, полуколодец, зажатый тремя домами. Два измученных жизнью дерева, две сильно пострадавшие скамейки, на одной из них старичок. Старичку-то, считай, пол-улицы видно. И, судя по позе, на этой скамейке он не случайно, и не временно, у него с ней симбиоз. Подойти, что ли, пообщаться?

Старичок не дал деру, хотя и притворился слепоглухонемым. Впрочем, зеленая бумажка с портретом генерала Гранта, которая призывно запорхала в руке у Шрагина, отверзла глаза и уста старого большевика. Черт, это ж здорово, что все старые большевики так же свято верят во всемогущество доллара, как и в нетленность вождя.

– Товарищ полковник, вы тут ничего такого не видели?

Обращение старичку явно понравилось.

– Да я в этом доме с сорок пятого года, чего я только не видел.

– А конкретно две недели назад?

– А мне что две, что сорок две, никакой положительной разницы. Для меня все недели как одна.

Похоже, со стариком пролет. Непрошибаемый боец, специально склепанный для партизанских действий в тылу врага. Пора дальше.

И вдруг старик его окликнул:

– Ты про девочку, что ли?

Шрагин быстрым шагом вернулся назад и вложил старику в кирпичного цвета руку сильно девальвированное зеленое «спасибо».

– Менты про нее тоже спрашивали, но я ничего не сказал. Потому как у меня информация, а она денег стоит; и если я ее просто так отдам, то, значит, я – супротив рынка, который нынче всему голова… Запихивали девчонку двое. Так она вырвалась, но за ней еще третий побежал. В темных очках таких. Раз, и слямзили девку.

– А машина какая?

– Машина большая, но не грузовик, фургон, а впереди вроде звездочки такой. Только не наша пятиконечная, и не еврейская, а трехконечная. А сзади были буковки. «Шмарт», «Смант», как-то так.

– Неужели вы с такого расстояния разглядели, в ваши-то годы?

– А у меня это есть для подсматривания. – Старик вынул из кармана старинный бинокль с приклеившимися к нему хлебными крошками. – Трофейный. Карл Цейсс. А что, немцы до сих пор хорошую оптику делают?

– Не самую лучшую, но неплохую.

Со старичком можно было попрощаться. У немцев помимо оптики автомобили еще ничего, вроде этого фургона «мерседес-смарт», в котором увезли Аню. Да только где его искать? Машина неплохая, но далеко не самая редкая. Мед нынче дорог, «мерседес» не очень.

А если сходить в налоговую инспекцию, попробовать разведать, кто такими тачками владеет? Или порасспрашивать работяг на бензоколонках, не попадался ли «мерседес-смарт» вместе с этим типом в очках. А ведь, точно, у него глаз не в порядке. Это «за бугром» к месту и не к месту дамы и господа надевают темные очки. А у нас в пасмурную погоду это делают только, чтобы скрыть глаз или «незабудки» под глазом.

Итак, частному детективу нужны время и деньги, плюс собственная машина, чтобы отследить то, что можно отследить. Иначе он никуда не успеет, везде получит от ворот поворот, а то и непосредственно в морду. Или еще раз общнуться с Ритой? Ну, не такая же она дура, чтобы любые протянутые руки помощи на корню отсекать. Ему нужна ее помощь. Прямо смешно даже. Он нуждается в ее помощи, потому что хочет ей помочь.