Третье правило дворянина - Александр Герда

Вместо глаз четыре больших белых шара. Не знаю, куда она смотрела своими белыми глазенками, но думаю на нас. Тварь, как змея, начала приподниматься над пустыней, а спустя несколько секунд из земли вылезла еще одна.

Издав звук, похожий на скрип пенопласта о стекло, первая тварь упала на песок и довольно быстро поползла в нашу сторону. В этот момент я почувствовал легкую головную боль и ощущение того, что мой мозг будто что-то сдавило. Во как интересно! Неужели этой заразе клешней мало, и она еще ментально умеет своих врагов уничтожать?

Похоже так и было. Богдан схватился за виски и упал на колени — видимо ему хорошо досталось. Вот только у меня для таких случаев был Амулет Барьера.

Решив не играть сразу по-крупному, но в то же время и не прогадать — я призвал Огненного элементаля, который пламенным великаном вырос на пути первой твари. Сразу же после своего появления, он тут-же потопал к нашим врагам.

Обнаружив новую опасность, сороконожка остановилась, попыталась приподняться над песком и тут же получила удар огненной рукой-плетью от моего элементаля. Пустыню огласил жуткий скрежет, который, вероятно, был криком боли этой твари. Несколько хитиновых пластин лопнули и вокруг брызнула черная жидкость.

Тем временем, вторая сороконожка проползла мимо своей визжащей от боли товарки и поползла к нам. Второго элементаля мне призывать не хотелось — слишком рано тратить так много энергии. Но этого и не потребовалось.

Сороконожка начала постепенно менять свой цвет от светло-коричневого к белому, а ее скорость заметно снизилась. Это за дело взялся Минин, который пытался сковать эту тварь льдом. Наконец она замерла, превратившись в глыбу льда.

— Соколов! — крикнул Алексей, но я и сам догадывался что мне нужно делать.

Вложив в заклинание побольше энергии я швырнул в сороконожку Огненный шар, который разнес ее на мелкие части. Падая на горячий песок они мгновенно таяли и превращались в грязные черные лужи.

Элементаль тем временем заканчивал со второй тварью, на которой к этому моменту не осталось практически ни одной целой пластины. Все они были изломаны, а гигантская сороконожка была сплошь покрыта черной жидкостью. Вот очередной удар Огненного элементаля пришелся по двум из четырех ее глаз, и они лопнули как перезревшие гнойники. Следом еще один удар, который заставил ее пошатнуться, а потом она упала на песок и затихла.

Все это время Богдан сидел на песке, держался за голову и мычал. Честно говоря, мне было не совсем понятно что с ним происходит — я ясно слышал, как Гринев сказал, что у каждого из них есть кольцо с защитой от ментальных заклинаний. Да и остальные же нормально себя чувствуют…

— Твою мать! Что это за твари, кто-то видел хоть раз такое? — спросил Вешняков, когда немного пришел в себя. — Я думал у меня башка взорвется!

— Не у одного тебя, — поморщилась Василиса, массируя виски.

— У вас же есть защита от ментальных атак? — спросил я.

— Значит слабенькая, какая-то…, — сказал Богдан, поднимаясь с песка. — Нужно будет сказать Василию Денисовичу, чтобы выдал нам что-нибудь посолиднее этих безделушек.

— Ребята, а с этих тварей вообще ничего не упало, представляете? — разочарованно крикнул Минин, глядя на экран Модуля. — Хоть бы какой завалящий камешек…

— Не факт, что здесь вообще что-то с кого-то может упасть, — сказала Соловьева.

— Это как? — спросил я.

Она не ответила, потерла браслет на руке и молча пошла вперед. Мы двинулись следом.

Вскоре мы увидели, что с правой стороны горы тоже есть какое-то здание, которое было к ней пристроено. Оно было как две капли воды похоже на то, из которого мы вышли. Правда, за одним небольшим исключением — вокруг входа в него клубился туман.

— Странно как-то все это выглядит, — сказала Екатерина и посмотрела на Соловьеву. — Нам туда?

Василиса в очередной раз погладила браслет и вздохнула.

— Пока не понятно. Нужно ближе подойти.

— Что-то должно произойти? — спросил Минин и красноречиво посмотрел на ее амулет. — Что это за амулет? Он тебе какие-то сигналы некромантские подает?

— Да, типа того, — усмехнулась она. — Этот амулет ведет меня по правильному пути. Играл в детстве в игру «горячо-холодно»? Вот примерно по такому же принципу.

— А никак нельзя сразу понять, где горячо? — нахмурился Богдан. — Если еще одна такая сороконожка четырехглазая вылезет, то я точно не выдержу.

— Никак, Вешняков, что за странные вопросы? — Василиса похлопала его плечу. — Пошли, посмотрим что там за туман такой странный.