Последний реанорец. Том VIII - Вел Павлов

‒ Повелитель? Или же… выше?.. ‒ донесся приглушенный голос Корецкого, потому как звуки битвы с каждой пройденной секундой становились лишь громче и яростнее, даже с тем учетом, что князь Лазарев пытался увести бедствие Алларма как можно дальше.

‒ Леша, но ему надо помочь! ‒ перешла на крик Морозова. ‒ Он там один!

Однако невероятно спокойный голос Пожарского охладил пыл Романова и Морозовой.

‒ Как, Настя? Каким образом?.. Мы им нечета. Ни Захару, ни этой катаст…

Правда, договорить свою фразу княжич так и не успел, а все присутствующие тотчас замолчали и превратились в настоящие каменные изваяния, шокировано замерев на месте. Когда многовековой лёд и снег дали слабину, а тело колоссального чудовища всё-таки показалось на поверхности, случилось то, что никто не мог предугадать.

В одно из мгновений ожесточенной схватки время словно замедлилось и у всех на виду из-под глубоких снегов, с молниеносной скоростью вырвалась пятая, самая громадная и неистово визжащая голова гидры, а затем не прошло и доли вдоха, как громоздкая разинутая пасть сомкнулась на крошечном силуэте стремительно перемещающегося человека. Некоторое время молния всё еще продолжала бесчинствовать, однако вскоре стихла и она, а тварь, будто насмехаясь над случившимся, самодовольно и с довольством завопила, устремив головы в небо.

‒ ЗАХАААААР! НЕЕЕЕТ!.. ‒ истошно завопил перепуганным голосом Романов, рванув вперед.

‒ Как же так?.. ‒ прошептала неверяще Морозова, пока остальные пребывали в настоящей прострации после смерти Палача Империи.

Вот только дёрнувшийся первым и не менее потрясенный увиденным Долгорукий на долю вдоха опередил рванувшего вперед парня и выверенным движением на глазах у всех отправил Ростислава в беспамятство. А после ловко подхватил тело цесаревича себе на плечо.

‒ Прошу прощения, ваше императорское высочество за содеянное, но я лишь выполняю просьбу князя, ‒ тихо обронил Алексей, а после взглядом нашел огорошенную Морозову и быстро оказавшись возле неё, бережно передал парня девушке. ‒ Забирай Романова и уходи. Кто хочет, тоже может уносить ноги! ‒ решительно заявил княжич, повышая голос и, окинув взглядом изгоев, обернулся к ликующей твари. ‒ Я остаюсь. Князь попытался задержать это чудовище, чтобы другие ушли как можно дальше, и я постараюсь сделать то же самое.

Несколько мгновений княжна переводила панический взгляд с Ростислава и на спину Долгорукова, но уже вдох спустя, та вдруг твердо кивнула сама себе и на всей скорости помчалась прочь.

Вот только следом за Морозовой никто так и не отправился.

‒ Да сейчас! Бегу и спотыкаюсь! Остаешься ты, останусь и я, ‒ холодно отчеканил Пожарский, унимая дрожь в голосе, а затем, прикрыв глаза и глубоко выдохнув, резко воспламенил собственные руки, поднимая взор на бедствие. ‒ Хотя бы постараюсь насолить этой мразоте за смерть Захара. Я всё-таки изгой. Работа у нас такая как-никак. Подыхать в стигме!

‒ Мы тоже остаемся, ‒ холодно и решительно отчеканили друг за другом Огинская, Орлов и Корецкий.

‒ Как и мы! ‒ хором отозвались более десятка выживших изгоев из двух различных групп.

‒ Ну и дураки! Впрочем, дело ваше, ‒ ухмыльнулся одобрительно Долгорукий, срываясь на бег в сторону бедствия Алларма, а его аура быстро начала набирать обороты силы света. ‒ Тогда за мной! Попытаемся отвести тварь еще дальше! Главное ‒ тянем время! ‒ гаркнул громко Алексей. ‒ А надумаете подохнуть, то делаете это с честью, как и подобает изгоям!..

* * *

Бедствие Алларма.

Пара минут спустя…

Перед тем как оказаться во тьме и потерять сознание последнее, что я отчетливо помнил это боль в ноге, хруст собственных костей и звук разрыва сухожилий, но в то же время я был рад этой боли. Потому как, возможно, именно она и спасла мою шкуру.

Первое, что ощутил, прежде чем открыть глаза это всё ту же мучительную боль в левой ноге. Затем в нос ударила невероятная и омерзительная вонь вперемешку с едкой тошнотворной гнилью, а резко распахнув глаза я понял, что попросту тону в премерзкой и противной красноватой жиже. Причем сам я не мог пошевелить ни одним мускулом, и даже магия не подчинялась от слова совсем, а единственным освещением здесь были непонятные светящиеся паразиты на стенках огромного желудка твари. В одно из мгновений глаза даже успели зацепиться за множество различных и почти разложившихся тварей и их скелетов, среди которых я заметил несколько безобразных тел изгоев и даже тушу одного саркана.

Чтоб я беспардонно сдох!

Однако все мысли стали вдруг путаться, сознание вновь начало угасать, боль лишь продолжала нарастать, потому как отгрызенная левая нога стала расщепляться на глазах, а следом за ней медленно и частично местами по всему телу стала разлагаться и моя кожа.

Что за мерзость?! Чтобы реанорец и сдох в желудке какой-нибудь мерзкой многовековой дохлятины? Ага! Сейчас! Разбежался! Не бывать этому! Я и так провинился перед Бездной за свою последнюю оплошность.

Вот только все мои человеческие возможности в данный момент были наглухо заблокированы либо возможностями чудовища, либо её силой. А значит, остается только один вариант — те самые крохи беснующегося эфира, которым всё было ни по чём. Им всегда было наплевать на всё. В нынешний момент реанорская сила бесчинствовала и постоянно пыталась до чего-то дотянуться и выйти из-под полного моего контроля.

Ну давай, куртизанка безмозглая! Выручай! Вся надежда на тебя! Только попробуй меня подвести еще раз…

Пять неотложных заветов магии Реанора.

Представить. Возобладать. Принять. Обуздать. Приказать.

Приди и явись на зов реанорца, своевольная и капризная потаскуха жизни! Я приказываю тебе…

Целебные потоки Реанора… Эфир жизни… Искра восстановления…

Само собой, ни о каком исцелении нельзя и говорить в текущих обстоятельствах без рунного тела, да и нужно сейчас отнюдь не это. Мне необходим импульс. Маленький толчок всех застопорившихся функций в организме, но жизненно важными были движения в резервах. И эта потаскуха дала мне этот толчок. Нехотя и брезгливо.

‒ Фууука… неплахо…тарная! ‒ пробулькал я сквозь боль, продолжая захлёбываться отвратной и вонючей жижей.

Как ни странно, но проклятия под напором эфира подействовали вдвойне лучше, не миновало и пары мгновений, как оба застопорившихся резерва вновь начали набирать ход, боль в организме стала не такой мучительной, а затем пришло осознание того, что тело вновь подчиняется своему законному владельцу.

Покажись алая дрянь!

Постулат реанорского берсерка…