Кремль 2222. Кронштадт - Андрей Посняков

Вся спасшаяся команда под руководством ушлого сержанта Хорга, обойдя морок за полсотни шагов, погрузилась в вынесенную на отмель рыбацкую лодку. Вместо весел оторвали скамейки, по-морскому – «баночки». Погребли, оглядываясь и молясь неведомым божествам Войны и Смерти.

Конечно, можно было бы прочесать побережье, хоть что-нибудь взять, воротиться с добычей. Иной бы так и сделал – но только не Джаред Хорг! Этот уродливый парень был весьма опытен и прекрасно знал, что лучшее – враг хорошего. Злодейка-судьба прихотлива и неприветлива, не стоит почем зря ее искушать. Будут еще набеги, будет и добыча, а сейчас – унести бы поскорей ноги.

– Левжей, левжей бержите! – косясь на маячивший слева форт, подгонял гребцов Хорг. – Нитшего! Уйджем.

* * *

Накормив Спайдера, Кир перекинулся с роботом парой слов. Био снова напомнил о ногах или хоть каком-нибудь самоходном шасси, и десятник в который раз пообещал поднять этот вопрос на ближайшем заседании Совета Выживших.

– Может быть, они и пойдут на это, – глядя на аспидно-черный бок робота, молодой человек задумчиво покусал губы. – По крайней мере, я постараюсь их убедить.

– Звучит. Как-то. Неубедительно, – обиженно проскрипел Спайдер.

Кир улыбнулся:

– Не переживай, дружище. Сделаю, что смогу. В первый раз не пройдет – будет второй, третий… Как говорили в старину – капля камень точит.

– Не надо мне. Никаких. Камней. Мне бы. Ноги.

Простившись с закопанным био, Кир отправил быстроногого Ники в форт с радостной вестью, а сам вместе с Рэмом и Симотрой решил по пути заглянуть на хутор деда Максима. Насчет хутора надоумил Симотра – парню хотелось повидаться с родичем, глянуть, что там да как. Десятник не стал перечить, тем более – почти по пути, совсем небольшой крюк.

Добрались быстро. Дувший с моря ветер шевелил облетевшие кроны деревьев, гнал под ногами последние осенние листья, уже не желтые и не красные, а уныло-бурые, напоминавшие о близкой зиме. В этом неприветливом северном краю ноябрь – уже зима, исключения бывали редко. Скоро морозы, скоро выпадет снег… Не замерз бы залив: тогда придется повозиться, отбиваясь от всякой хлынувшей по льду швали.

Еще на подходе к хутору Кир заметил неладное. Сорванная – или сбитая ударом ноги – калитка болталась на одной петле, не было видно ни развешенных для просушки сетей, ни лодки. Симотра не помнил точно, держал ли дед собаку. Если и держал, то и ее не было.

– Может, за рыбой вышли? – срывая с плеча винтовку, шепотом предположил Рэм.

Кирилл покачал головой:

– В такую погоду? Вряд ли. Так! Вы обойдите сзади… а я здесь, с крыльца.

Передернув затвор «пээма», десятник дождался, пока его подчиненные скроются за углом неказистой избенки, и, пригнувшись, осторожно проскочил во двор, держа на прицеле дверь. Немного выждав, Кир в два прыжка преодолел ступеньки крыльца и замер. Все было спокойно и тихо, лишь уныло скрипела на ветру калитка. Послышались чьи-то шаги, голоса. Дверь распахнулась.

– Командир! Там такое…

– Мы там в окно глянули, забрались и…

Щелкнув предохранителем, Кирилл убрал пистолет в кобуру и вошел в избу. Не забыть бы теперь про патрон, иначе при сдаче в каптерку может бабахнуть, бывали случаи.

На застланном домоткаными дорожками полу аккуратно лежали все трое – сам дед Карась и двое его внуков, Миша и Бориска. Головы их были странно размозжены, словно взорвались изнутри.

Быстро осмотрев трупы, десятник зло прищурился и покачал головой:

– Ловко сработали, сволочи! Эффективно и быстро. Однако не характерно для береговых тварей.

– Муты тайно проникли в избу, – вслух предположил Рэм. – Незаметно. Так же, как мы сейчас. А потом… прикладами. Отсюда и такие раны.

– Да, это может быть, – согласно кивнув, десятник внимательно оглядел единственную комнату избенки.

Печка, сложенная из красновато-коричневого кирпича, обмазанного глиной, дощатый стол, широкие лежанки-лавки. И распахнутый настежь шкаф, в котором явно рылись на скорую руку.

– Спешили… – Рэм вздохнул, поправив упавшую на глаза рыжую челку. – Значит, кто-то из мутов все же ушел.

– Что же они заночевали-то? – тихо промолвил Кирилл. – Ведь форт же рядом!

– Дед не любил у чужих ночевать. Так и говорил всегда – лучше дома, чем в людях. – Симотра провел рукой по подоконнику и вдруг встрепенулся:

– А вон и лодка, командир! Вон там, в море! Может, мы ее…

– Стреляйте, – разрешил Кир. – Может, и попадете.

Парни живо выскочили во двор и побежали к пляжу. Стреляли, конечно, больше от отчаяния, от злости. Попасть в отплывшую уже довольно далеко лодку, раскачиваемую не на шутку поднявшимися волнами, было почти невозможно.

– Эх, дед, дед, – расстреляв весь боезапас, Симотра сплюнул и обхватил голову руками. – Говорили ж тебе… предупреждали… Э, да что уж теперь. Ничего, дед! Ничего, парни! Отомщу! Обязательно отомщу – представится случай.

Убитых похоронили неподалеку от хутора, прямо на берегу моря. Вырыли три могилки, поставили кресты. Кирилл дал салют, три раза выстрелив в воздух. Спите спокойно, что тут еще скажешь. Не вы первые, не вы и последние. А убийцы ваши… что ж, еще пожалуют, еще попадутся!

* * *

В большом зале, расположенном в здании старинной библиотеки, ярко сияли электрические огни. Совет Выживших устроил праздник в честь недавних побед, соединив его с традиционным осенним балом. Топлива для генератора не жалели и, как обычно, собирались веселиться всю ночь. Повезло тем, кто получил официальное приглашение. В числе избранных оказался и Кир с его десятком. Что же касается Алексии, то она, как Мастер Полей, могла пользоваться всеми доступными развлечениями без ограничений. К тому же именно Лекса отвечала за музыку.

Старинные акустические системы мощностью в несколько десятков децибел восстановили сами, без привлечения Полей. Что же касается усилителя и аудиоплеера – те сохранились еще с давних времен, гнить там было нечему. Нашелся и проигрыватель для виниловых дисков – истинная гордость Алексии. В здании библиотеки уцелела коллекция старых пластинок – Бернеса, Равеля, «Led Zeppelin» и прочих, прослушанных Лексой с ни с чем не сравнимым удовольствием. Именно с этих случайно найденных дисков и началось ее увлечение старинной музыкой… даже не старинной, а, скорей, просто – музыкой, ибо другой в Кронштадте (да, пожалуй, и во всем постъядерном мире) не было, – за исключением разве что труб для подачи сигналов.

Долгими осенними вечерами девушка старательно разбирала пластинки, классифицировала их по записанной музыке – «Scorpions», «Rainbow» и «HIM» – к «Led Zeppelin», Анну Герман и Пугачеву – к Бернесу, Моцарта, Сибелиуса, Штрауса – к Равелю.

Еще летом Алексия взялась обучать народ танцам, сообразным имеющейся музыке и картинкам в старинных книгах. Члены Совета лишь пожимали плечами да хмыкали, однако, несмотря на весь их скепсис, дело пошло неплохо. Человек, как бы плохо ему ни было, всегда тянется к чему-то, что оторвало бы его от обыденных мерзостей жизни. Музыка и танцы пришлись ко двору.