Гордость Шанур - Кэролайн Дж. Черри

— Капитан, — раздался голос Тирен.

— Слушаю.

— Мы засекли кненнов.

— Я тоже. Где Хилфи с Хэрел?

— Они отправились за Чужаком.

— Понятно. Подежурь на центральном канале, пока я занята.

— Да, капитан.

Пианфар отключила связь с командным отсеком и вскоре услышала шум лифта и последовавший за этим звук шагов.

В залитом тусклым светом приборов коридоре Чужак был похож на угловатое привидение с блеклой бородой и белой кожей, покрытой в некоторых местах ярко-красными шрамами. На нём красовались чьи-то рабочие синие шаровары, подоткнутые за пояс и отвратительно пузырившиеся на коленях. Он шагнул под мостик, нагнув голову. У него не было подобной необходимости — скорее что-то заставило его сделать это инстинктивно. Приблизившись к Пианфар, гость остановился. Хилфи и Хэрел замерли рядом.

— Проходи, — подбодрила его Пианфар, поднимаясь. Чужак даже не взглянул на неё — он смотрел по сторонам с такой невыразимой тоской в глазах, словно это место чем-то напомнило ему об утраченной свободе.

«Он прибыл в зону Соглашения на космическом корабле, — догадалась Пианфар. — Точно!»

Заметив перемену в настроении Чужака, Хилфи загородила ему путь к отступлению, а Хэрел на всякий случай двинулась в направлении другого прохода. Впрочем, их тревога оказалась напрасной: гость тяжело облокотился о ближайшее к нему кресло, явно не собираясь пускаться в бега.

Он был в наушниках. Пианфар включила свой пейджер, подсоединенный к электронному переводчику, и спросила:

— Все в порядке?

Чужак повернул к ней своё лиир.

— Ты понимаешь! Стало быть, тебе действительно удалось заложить в программу перевода достаточный объем слов. Что ж, замечательно: теперь мы можем общаться. Ты хочешь сесть? Пожалуйста.

Чужак опустился в кресло.

— Хорошо! — воскликнула Пианфар. — Как тебя зовут?

Его губы сжались. Ответа не последовало.

— Послушай меня, — сурово сказала капитан «Гордости». — Ты вломился ко мне на корабль. По твоей вине я лишилась своего груза, а несколько других хейни — жизней. Да-да, они были убиты кифами. До тебя это доходит? Поэтому я имею полное право знать, кто ты, откуда и по какой причине из всех стоявших на причале звездолетов выбрал именно мой. Прекрати играть со мной в молчанку! Признавайся: что тебя связывает с кифами и при чем тут мы?

— Вы не являетесь их друзьями.

Гость произнес это громко и внятно. Пианфар сунула руки за пояс и слегка улыбнулась,

— Гениально. Ведь я сама тебе сообщила, что мы никогда не были даже партнерами кифов, не говоря уже о чём-то большем… Ладно, а выражение «безбилетный пассажир» тебе знакомо? Ну, нелегальный? То есть кто-то собравшийся лететь на чужом корабле, но при этом не желающий платить его хозяевам?

Чужак глубоко задумался над заданным вопросом, однако так и не ответил на него. Он лишь тяжко вздохнул, словно от чудовищной усталости, и, по-видимому, намеревался впасть в очередную хандру, но в это время центральный канал завыл голосами кненнов, и «обессилевший» на полметра подпрыгнул в своем кресле, уставившись на передатчик обезумевшими от страха глазами.

— Это наши космические соседи, — успокоила его Пианфар. — Не увиливай, приятель Объясни: почему ты пришёл к нам?

Незнакомец долго и странно смотрел на неё, прикусив губу, и наконец сделал жест, похожий на хейнийское пожимание плечами.

— Ваш корабль был далеко от кифских. И еще… вы смеялись.

— Смеялись?!

Он махнул рукой в сторону Хилфи и Хэрел:

— Да, ваша команда смеялась, когда работала на причале. Они прогнали меня, но ### стрелять. ### я вернулся ###.

— И пробрался на трап, — нахмурилась Пианфар. — Но зачем? Ты надеялся что-то украсть? Что именно — оружие?

##### не ####.

— Не так быстро. И не отворачивайся от микрофона. За какой надобностью ты пожаловал на мой звездолет?

Он снова вздохнул и закрыл глаза, будто бы пытаясь подобрать слова для выражения своих мыслей:

— Я не искал оружие. Просто я увидел трап без охраны… хейни… не так опасно.

— Так мы, по-твоему, безобидны? — Пианфар ни за что на свете не положила бы подобное высказывание в свою копилку для комплиментов. — Как твоё имя? Имя?

— Тулли, — ответил он на своем языке, прозвучавшем для ушей Пианфар неким сочетанием мурлыканья и стона.

— Тулли, — повторила она, и он радостно кивнул, явно оценив её усердие. Пианфар указала на себя: — Я — Пианфар Шанур. Повтори, переводчик ничем не поможет тебе с собственными именами. Пи-ан-фар. Ша-нур.

Он попробовал. «Пианфар» получилось неплохо. По крайней мере узнаваемо за счёт правильной передачи ритма.

— Что ж, вполне терпимо, — похвалила она его, усаживаясь в соседнее кресло. — Выходит, ты существо цивилизованное — иначе ты бы не знал, для чего служат имена. Теперь я хочу выяснить вот что, Тулли: ты прибыл в нашу зону на своем корабле или кифы вывезли тебя из какого-то отдаленного мира?

Чужак немного помедлил.

— На своем корабле, — признался он наконец.

— И что же произошло между вами и кифами? Вы начали по ним стрелять? А, Тулли?

— Нет. На моём корабле не было оружия.

— Не лучший способ путешествовать… И что я должна с тобой делать? Доставить обратно на родину?

Чужак нервно стиснул руки и посмотрел отсутствующим взглядом куда-то в сторону.

— Вам нужно то же самое, что и им. Я больше не буду говорить.

— Ты забрался в мой звездолет, стал причиной смерти нескольких моих соотечественниц и при этом ещё отказываешься давать объяснения?

— Как погибли хейни?

— Кифы расстреляли их корабль. Так они отомстили за свою пропажу — то есть за тебя. Разве после этого ты не чувствуешь себя обязанным открыть нам правду?

Тулли ничего не сказал. Да и не собирался — это было совершенно ясно по тому, как крепко он сжал губы. Капли пота катились по его лицу, поблескивая в сумрачном свете коридора.

— Чтоб он треснул, этот электронный переводчик, — пробормотала Пианфар. — Итак, Тулли, я поняла: кто-то обращался с тобой очень жестоко. А каково тебе здесь? Мы правильно тебя кормим? Тебя устраивает наша одежда?

Чужак ощупал свои штаны и нехотя кивнул.

— Нет-нет, ты не должен соглашаться из вежливости. Может быть, тебе что-нибудь нужно?

— Я хочу, чтобы моя дверь была #.

— Открыта, что ли?

— Открыта.

— Хм.

Чужак опустил голову. Немного помолчав, он спросил: