Порядок в танковых войсках - Андрей Земсков

Нарком Слащов закончил доклад, положил указку и вернулся на свое место за столом. Сталин раскурил свою знаменитую трубку и продолжал задумчиво ходить, анализируя ситуацию. Момент был решающим. Или мы немцев, или они — нас.

Слащов только что сказал, что мотострелки отстают от танкистов. Они передвигаются на грузовиках и колесных бронетранспортерах[12]. Автомашины не могли идти вслед за танками напрямую и вынуждены были двигаться по дорогам. Это сейчас, в июне. А что было бы осенью или зимой? Бронетранспортеры — по сути, те же грузовики ЗИС-6 и ГАЗ-МММ, только с бронированными бортами. А вот массовый выпуск полугусеничных бронетранспортеров Б-3 перед войной так и не начали. Хорошо, что хоть наладили выпуск гусеничных артиллерийских тягачей, но и они все же медлительны, хотя и считаются скоростными. Да и тех недостаточно... Много чего армии не хватает. Но все равно, отсутствие гусеничных или полугусеничных бронетранспортеров, наподобие немецких SdKfz-251, серьезная проблема. Их нужно хоть сколько-то, хотя бы на одну мотострелковую роту в каждой танковой дивизии. Ведь у немцев тоже не на всех их хватает, хотя и наштамповали более десяти тысяч. Но в каждой танковой дивизии хотя бы один панцергренадерский батальон на бронетранспортерах, а остальные на грузовиках. В элитных дивизиях, правда, все батальоны обоих панцергренадерских полков оснащены бронетранспортерами.

Хорошо еще, что перед войной на Урале построили второй завод[13]по производству трехтонных грузовиков ЗИС-5 и ЗИС-6, да и московский завод расширили и увеличили выпуск этих машин. Это позволило полностью оснастить автотранспортом, заправщиками и специальными машинами хотя бы танковые и механизированные дивизии. В стрелковых дивизиях по-прежнему даже дивизионную артиллерию тянули упряжки лошадей, впрочем, как и в немецких пехотных дивизиях. Хотя и ЗИСы тоже нельзя считать полноценными армейскими машинами, так как их проходимость из-за отсутствия полного привода и двухскатной ошиновки задних колес была невысока. Кроме гусеничных бронетранспортеров армии требовались еще и полноприводные грузовики повышенной проходимости.

А их производство намечалось лишь на начало следующей пятилетки, то есть на 1942 и 1943 годы. Планировалось модернизировать автозаводы в Горьком и Москве, поставить на конвейер новые семейства грузовиков, опытные образцы которых конструкторы уже представляли Сталину. В этих семействах были предусмотрены и полноприводные армейские версии. А пока решили не отвлекаться на модернизацию старых моделей, которым все равно предстояло сойти с конвейера через пару лет.

Кроме того Ярославский автозавод, заложенный еще в годы Первой мировой, не только сначала достроили, но и расширили, увеличив выпуск тяжелых грузовиков, а главное — начав выпуск мощных тягачей. Именно эти тягачи можно по праву считать не меньшей силой обновленных советских танковых войск, чем новые танки Т-34 и КВ. Появление тягачей не только обеспечило тяжелым орудиям возможность двигаться вслед за танковыми частями, но и решить очень серьезную для советских танковых войск проблему — перебрасывать танки на танковых транспортерах, а не своим ходом. Все в жизни взаимосвязано. Получается, что наличие достаточного количества тягачей предопределило направление развития советской бронетанковой техники. От колесно-гусеничных танков отказались в пользу полностью гусеничных еще в середине тридцатых. Собственно, концепция колесно-гусеничных танков определялась большими расстояниями в сочетании с малой плотностью железных дорог на территории России. Конечно, в любом случае стало бы ясно, что колесно-гусеничные танки, будучи компромиссным решением, существенно уступают обычным. Но ведь сколько времени и сил было бы потрачено на их разработку? А на производство? Уже бои на Халхин-Голе и в Финляндии выявили низкую проходимость и слабое бронирование танков БТ. И хотя они еще некоторое время выпускались, но в чисто гусеничных версиях БТ-8 и «артиллерийской» БТ-8А. Полностью гусеничные БТ обладали несколько более толстой броней с наклонным расположением бронелистов и лучшей проходимостью, но при этом были надежнее и дешевле в производстве. Эти танки шли на вооружение танковых полков стрелковых дивизий вместе с модернизированными Т-26Э. Большая часть старых танков была переделана в самоходные орудия и вспомогательные машины.

Но самое главное — ясность в перспективах развития танковой техники, обеспеченная ярославскими тягачами, позволила уже в 1939[14]принять на вооружение танк Т-34, а в 1940 и его значительно модернизированную версию Т-34М. Харьковский и Сталинградский заводы сразу же начали выпуск новых машин, выйдя к началу 1941 года на проектную мощность в две тысячи тридцатьчетверок в год. Именно танки Т-34 составляли основу ударной мощи механизированных корпусов. А по одному батальону в большинстве танковых полков были уже укомплектованы новейшими Т-34М, которые начали сходить с конвейеров танковых заводов лишь прошлым летом. Модернизированная версия отличалась лучшим бронированием и новой более просторной башней. Но основной особенностью Т-34М было поперечное размещение двигателя, что позволило при той же длине танка увеличить боевое отделение и сдвинуть башню ближе к центру. Более оптимальное распределение веса при этом давало возможность в будущем усиливать бронирование и вооружение танка, в то время как возможности модернизации исходного Т-34 были очень ограничены.

В том, что армия получила эти великолепные танки, да и вообще в той мощи, которую представляли советские танковые войска, была и заслуга Слащова. Сразу после того, как он стал заместителем наркома обороны, он большую часть времени проводил в войсках. Ездил по военным городкам, полигонам, конструкторским бюро, заводам. Разговаривал с офицерами, солдатами, конструкторами, директорами заводов, рабочими. Выяснял все тонкости, все нюансы. Лично сидел за рычагами всех танков, стрелял из всех образцов стрелкового оружия. А затем, в соответствии с тем, что увидел и узнал, проводил реорганизацию войск и составлял требования к технике и вооружению.

Ведь до него «красные маршалы» видели танки лишь издалека. Соответственно, и отношение было формально-поверхностным. Первое поколение «красных маршалов» интересовало лишь количество танков, качество их не заботило вовсе. Так Тухачевский настаивал на том, что РККА нужно сто тысяч танков. Это было еще в то время, когда были только неуклюжие, слабые и ненадежные МС-1. Второе поколение «красных маршалов» уже требовало не только количество, но и некое подобие качества. Но, опять же, лишь по формальным показателям — скорость, броня, вооружение.