Ледяная фантазия - Го Цзинмин

Тем вечером мы устроили привал на заросшем вишней склоне, который освещало яркое сияние луны. Я проснулся посреди ночи и заметил на самом верху склона Ляо Цзяня. Он стоял ко мне спиной. Лунный свет струился вниз по его волосам и мантии. От вида его одинокого силуэта мое сердце сжалось.

Ляо Цзянь пел песню, которую часто можно было услышать в военных лагерях близ поля боя – печальную и тоскливую. Голос немного хрипел, но звучал чисто, поднимаясь над самыми облаками. В очень раннем детстве я постоянно слышал, как эта песня заполняла темные небеса в дни Священной войны. Солдаты заводили ее в скорбной ночи и всё пели, не прекращая.

В этот момент к Ляо Цзяню присоединилась Юэ Шэнь, и до меня донесся их разговор.

–Людям часто приходится отказываться от многого ради чего-то более стоящего, Ляо Цзянь. Мы делаем это ради тех, кого хотим защитить, ради целей, которых хотим достичь, и ради мечты, которую хотим осуществить. С самого детства люди смотрели на меня свысока, Ляо Цзянь, потому что все, чем я владею,– магия смерти. Моя духовная сила была намного больше, чем у других детей клана, но даже для родителей я была изгоем, позором семьи. Прежде чем я повзрослела, ребята постарше издевались надо мной, злые мальчишки толкали, и я падала на землю, дергали за волосы и, хватая лед, били им. Каждый раз я сжималась и молча терпела, ждала, пока они не устанут, а потом вставала, оттряхивала снег и возвращалась домой. Моя мать была красавицей и злилась, когда я приходила вся потрепанная. Она не спрашивала, обидел ли меня кто. Она просто называла меня разочарованием.

–Почему ты изучаешь не белую магию, а только черную, Юэ Шэнь, почему именно магию смерти?

–В детстве я обучалась магии вместе со своей старшей сестрой Юэ Чжао. Мы были очень прилежными ученицами и становились сильнее день ото дня. Наш отец часто говорил, гладя нас по волосам: «Вы станете лучшими магами Снежной крепости после членов императорской семьи». Выражение на его лице всегда было ласковым, он прятал нас под барьером, пока на него самого падал снег. С человеческой теплотой я познакомилась еще в раннем детстве. Но в один день мою сестру убили, когда она возвращалась домой. Помню, как я тыкала пальчиком на деревья вишни у дороги, говоря сестре, насколько они красивы, а в следующее мгновение обернулась и увидела ее застывший взгляд и пустое лицо. Ветер всколыхнул ее мантию, и Юэ Чжао упала передо мной, подкосилась, словно срубленное дерево. От испуга я не смогла выдавить ни слова и цветочные лепестки в моих руках посыпались на землю… Тело моей мертвой сестры и меня, лежавшую без сознания рядом с ней, нашел человек, отправленный на наши поиски семьей. Очнувшись, я обнаружила себя закутанной в мех тысячелетней снежной лисы. Мне сказали, что долгое время я повторяла лишь одно: «Сестра, просыпайся…»

–И тогда ты начала изучать чары смерти?

–Да, потому что мне не хотелось вновь просто стоять и смотреть на то, как человек, которого я хочу защитить, замертво падает у моих ног.

Высоко в небесах воздух пронзил крик снежной птицы. Ночь уже давно окрасила все вокруг в свои цвета. Луна отбрасывала на землю длинную дорожку света, и все казалось еще более пустынным в этом безбрежно-белом мире.

Я посмотрел на Син Гуй. Она безмятежно спала рядом, свернувшись в магическом защитном круге, который для нее создал Хуан То, словно в огромном яйце. На вершине склона по-особенному ярко выделялись силуэты Ляо Цзяня и Юэ Шэнь. Они вдвоем стояли высоко на пике склона, и их длинные мантии развевались на ветру.

Отвернувшись, я вернулся ко сну. Мне снова снился мой младший брат, снилась та зима, когда я убил его.

Снегопад продолжал укутывать крепость, заключая ее в невыразимую пустоту и уныние.

Когда мы оказались у огромного залива, напоминающего наше Ледяное море, я наконец-то осознал, насколько огромна и невообразима была Гора божеств. Син Гуй поведала, что этот залив находился под охраной стража Юга – Де Чэ,– и за ним располагался южный Храм разрывающей небеса Красной птицы.

Перебраться через такую большую воду можно было только магией. Я согнул палец левой руки, готовясь призвать снежный ветер.

–Нельзя, ваше величество.– Тихое дыхание Син Гуй участилось.– Это не простая вода, на ее поверхности собрано как минимум десять других миров, а может быть, еще больше. Если вы будете неосторожны, люди рядом с вами могут провалиться в один из них, а что в них кроется, мне неизвестно. Внутри поджидает все что угодно: дождь из острого льда, охваченная ревущим огнем земля, сад прекрасной вишни, есть даже вероятность оказаться во владениях стража Юга или самой Юань Цзи. Концентрация магией силы может сделать входы в эти измерения неустойчивыми, поэтому, ваше величество, пожалуйста, не используйте магию так.

Я остановился у воды, ее блики хаотично играли на лицах моих спутников.

–Тогда как нам пройти дальше, Син Гуй?

Ко мне подошла Чао Я:

–Ваше величество, воспользуемся моим Беззвучным цинем.

Она вытянула из своих волос заколку, та тут же начала увеличиваться в размере, и вскоре перед нами появился огромный черный цинь.

Я впервые видел инструмент личного музыканта моего императора-отца – абсолютно черный, за исключением белых сияющих струн, с одним опаленным концом.

Чао Я объяснила:

–Этот цинь принадлежал моей матери. Во время Священной войны одну его сторону повредил эльф из народа огня. После войны матушка провела несколько лет в мире смертных, и те оказались так поражены ее игрой, что мама оставила им копию Беззвучного циня. Люди стали передавать его из поколения в поколение, сделали известным и именовали «цинем с обгоревшим краем»¹. Мой Беззвучный цинь может свободно менять размер без использования магии, он не повлияет на положение границ других миров. Мы можем сделать из него то, что в мире смертных именуют «лодкой», и переплыть море.

Когда мы уже медленно двигались по воде, стоя на цине, Чао Я улыбнулась:

–Я и представить себе не могла, что когда-то использую цинь вот так.

На другом берегу моря располагался Храм разрывающей небеса Красной птицы. Он имел форму циня, и, когда мы приблизились к входу, изнутри донесся мелодичный звук струн.

Казалось, он обрушивался с самих небес и в то же время накатывал волнами из глубин сердца. Лежавший на земле снег резко поднялся вихрем, и с деревьев вишни, растущих вокруг, под ноги нам начали осыпаться лепестки. Воздух наполнился сильным запахом цветов. Каждый из нас приготовился к встрече с врагом. Хуан То создал защитный барьер для Син Гуй, и мы сформировали шестиконечную звезду, встав спинами друг к другу. У меня возникло смутное ощущение, что Де Чэ вот-вот должна была появиться.

Однако лепестки вишни уже опустились, а ее все еще не было видно, лишь звучавшая мелодия стала громче.