Мы потребуем крови - Девин Мэдсон

Пьяное веселье двумя этажами выше становилось все более бурным. Началось все с разговоров, смеха и топота ног, а превратилось в крики, песни, визг и стук, когда люди не могли удержаться на ногах и падали. Я лишь однажды так напилась, когда посол Горо вышел в отставку, чтобы занять пост лорда-канцлера. Нас с Танакой и Эдо отослали после официального ужина, но Танака спрятал бутылку в узел кушака. Я мало что помню, только как мы хохотали, а потом целый день мне было плохо, и целую неделю наставники читали нам нотации.

Я прошла по погребу до подножия лестницы, где стоял генерал Русин с одним из своих офицеров, чье имя я позабыла, но его густые брови забыть было невозможно.

–Вы готовы, генерал?– спросила я и даже посмотрела ему прямо в глаза, не наклонив голову, хотя наверняка, если измерить, окажусь чуть выше.

–Да, ваше величество,– откликнулся он.– Думаю, самое время.

Из-под двери пробивалась сияющая полоска света.

–Я пойду первая.

–Как пожелаете, ваше величество,– сказал он, чопорно кивнув присоединившемуся к нам генералу Рёдзи.

Тот кивнул в ответ, и, подавив дрожь, я прошла мимо генерала Русина к лестнице. Никто меня не окликнул, и с колотящимся сердцем я сжала лук и поднялась, оставив за спиной лязг поправляемых доспехов и оружия. В верхнем погребе стояли в карауле два солдата, и пробивающийся сквозь щели в полу свет оставлял полоски на ящиках, бочках, мешках и разломанном на дрова старом столе. Веселье наверху приглушало гул солдат, готовящихся убивать.

–Ваше величество,– прошептали караульные и кивнули идущему следом за мной генералу Рёдзи.

–Да ускорят боги полет моих стрел, и пусть вас обоих хранит удача,– сказала я солдатам и, несмотря на подступающую тошноту, начала подниматься по второму пролету.

Рёдзи следовал за мной. Я не позволяла себе задумываться о том, что все может пойти не по плану, но теперь, когда я стояла у подножия лестницы, паника пригвоздила меня к полу. Наверху кто-то отстукивал ногами ритм похабной песенки.

Я могла бы изменить решение. Могла бы отправить первым Рёдзи. Могла бы согласиться, что план лучше исполнить без меня (и возможно, так и есть), но я приняла присягу от людей, которые не хотели ее приносить, и если не внушу им желания следовать за мной, вскоре останусь без армии и без союзников. Опять. Мне придется возглавить атаку.

Стоя в тесном закутке, наполненном запахами вина, плесени, опилок, грязных циновок и дыма, я глубоко вздохнула и подумала о том, как поступил бы Рах. Он сделал бы то, что должно, чего бы это ни стоило. Возможно, если он еще жив, то однажды одобрит то, как я вела себя этой ночью.

Я поставила ногу на нижнюю ступеньку. Потом на следующую. И еще на одну. На полпути наверх я вытащила стрелу и приложила ее к тетиве, держа лук низко у бока и стараясь дышать ровно. Еще один шаг. Наверху раздался грохот. И смех. Кто-то крикнул, чтобы принесли еще вина, а другой человек затянул первый куплет «Триумфа Итикаты».

Под моей ногой скрипнула следующая ступенька, но звук утонул в шуме наверху. Еще одна ступенька, и я оказалась у двери со ржавой, видавшей виды задвижкой, которая едва удерживала дверь на месте. Владелец этого места был старым моряком, и его задача состояла в том, чтобы развлекать моряков светлейшего Бахайна, когда корабли стоят в бухте Узел Цыцы. Вряд ли он боялся банальных воров.

Поравнявшись со мной, Рёдзи тронул задвижку, и дверь приоткрылась, свет залил рукав генерала. Я подтолкнула дверь, ожидая криков, но веселье продолжалось как ни в чем не бывало. Лестница вела за стойку бара, и всего в нескольких шагах от нее начиналась другая, ведущая в комнаты наверху. Освещались они скудно, и никто не ожидал нападения, именно на это мы и рассчитывали. И все же, когда я шагнула в комнату, на верхней лестнице раздались шаги, и появился моряк с эмблемой Бахайна, обнимающий девушку в ярком платье и черном кушаке ночной бабочки. Моряк смеялся, но улыбка сползла с его лица, как только он заметил нас.

Я натянула тетиву и выстрелила, даже не задумавшись, и, прежде чем стрела преодолела половину расстояния, Рёдзи уже прыгнул вперед. Пригнувшись по-волчьи, генерал в один миг оказался между двумя лестницами. Моя стрела вошла моряку в глотку, брызнула кровь, а девушка даже не успела набрать воздуха, чтобы закричать, как клинок Рёдзи полоснул ей по горлу, а потом генерал подхватил ее, когда она рухнула, и опустил умирать рядом с моряком.

Все это заняло несколько секунд. Наверху продолжалось веселье, и пути назад уже не было. Подняв лук, я сделала четыре шага до подножия второй лестницы, и никто из тех, кто сидел на коленях за столами, пил и играл, не обратил на меня внимания. Я была тенью в углу их затуманенного зрения.

–Ей не было нужды умирать,– прошипела я и пригнулась рядом с генералом.– Мы можем постараться не убивать…

–Нет, она должна была умереть.

Он произнес это так резко, что я опешила. Моя рука, потянувшаяся за другой стрелой, замерла.

–Вы не успели вытащить вторую стрелу, и ее крик всех всполошил бы и выдал нас.– По его лицу мелькнула мрачная улыбка.– Как командующий императорской гвардией, я не колеблюсь, когда дело касается вашей безопасности.

Он был прав, хотя меня терзало неприятное чувство, что Рёдзи – это два разных человека. Один – тот, с кем я выросла, скорее учитель, чем солдат, мягкий придворный и любовник моей матери, а не хладнокровный убийца. В ту ночь, когда моя мать устроила переворот, он показал другую сторону, как и сейчас. Наверное, меня должно было успокаивать, что он готов убить, лишь бы защитить меня, но уверенность подмывало чувство, что я не знаю его по-настоящему.

Отбросив сомнения, я вытащила стрелу и приложила ее к тетиве, быстро осмотрелась в поисках цели и выпустила стрелу над перилами. Прицелилась я хорошо, но мишень выбрала неверно. Надо было начать с какого-нибудь одиночки, чтобы сперва посеять смятение, а потом уже панику, но вместо этого я выбрала самого здоровенного и нахального, который стоял на столе в центре и во всю глотку распевал «Триумф». Стрела вошла ему в горло, прервав песню на полуслове. Он охнул, схватился за древко, и все зрители обернулись, осоловело уставившись на меня.

–Проклятье.– Я выпустила еще одну стрелу в ближайшего моряка. Она проткнула ему шею, но не горло, и когда раздался крик, Рёдзи выскользнул у меня из-за спины с кинжалом в руке, чтобы присмотреть за лестницей.– Проклятье!

Я натягивала тетиву и стреляла с бешеной скоростью, но стрелы врезались в разъяренных пьяниц, а не в перепуганных. Моряки вытаскивали оружие – из-за пояса, из сумок, но никто не побежал к двери. И все нацелились на меня.

Я не смотрела на них, сосредоточившись на луке и слушая тяжелое дыхание и удары Рёдзи,– только так я знала, что он жив и сражается.

–Две минуты,– сказала я генералу Русину. Две минуты, чтобы одинокий лучник из тени посеял неразбериху и панику. Вроде бы совсем недолго, но каждая секунда казалась вечностью.

Поскольку Рёдзи охранял лестницу, некоторые моряки бросились прямо на перила и попытались вскарабкаться по ним, и если бы они не были так пьяны, у них могло получиться. Но они были слишком медлительны, а я много скучных дней тренировалась в стрельбе, пока слуга считал, сколько времени мне требуется, чтобы опустошить бочонок со стрелами.