Баламут 4 - Василий Горъ

—В нашем понимании по-настоящему буйное веселье — это игра в лапту с мутировавшим медведем, в данный момент дрыхнущим в пещере под этим выворотнем. Если есть желание нахвататься адреналина, посмотрев на такое веселье из-под «Хамелеонов» и, что называется, вплотную, то я разбужу этого зверя. Только учтите, что от обычного бурого медведя в нем осталось очень немногое: за годы жизни под магофоном Той Стороны он значительно подрос, обзавелся роговой броней и научился бить чем-то вроде каменного кулака.

Глаза близняшек загорелись настолько сумасшедшим предвкушением, что Язва сБестией рассмеялись, аХельга, наоборот, напряглась:

—Девчат, играть в такие игры без волчьего скока, крыльев леса и опыта работы в команде — самое настоящее самоубийство!

—Мы понимаем. И не сойдем с того места, на которое вы нас поставите…— твердо пообещала Катя. А ее сестричка задала очень интересный вопрос:

—Ра-ат, я понимаю, что уже конец зимы, этому медведю, вроде как, пора просыпаться, а нам хочется буйного веселья, но не думаю, что ему будет легко найти себе пропитание после того, как мы оставим его в покое.

—Мы его подкармливали с середины ноября по середину декабря, а к тренировкам припахивали всего дважды…— заявила Бестия.— Так что он нам должен!

—О, черт!!!— внезапно выдохнула Язва, оказалась в фокусе пяти взглядов и объяснилась:— Мы забыли взять с собой Марину! Представляете ее реакцию на фразу типа: «А мы только что играли в лапту с мутировавшим медведем?!»

—Убьет. И игроков, и наблюдателей. Потом реанимирует и убьет снова!— авторитетно заявил я, потом вспомнил о матушке, быстренько придумал, как вызвать первую из«мира звезд», а вторую — изНебесного Замка, и потянулся к комму:— Значит, так: эту часть веселья откладываем эдак на полчаса. И убиваем время легким перекусом…

* * *

…Матушка, Степановна, Язва, Бестия иХельга издевались над бедным зверем порядка пятидесяти минут, доводя его до белого каления увесистыми подзатыльниками, подставляясь под атаки лапами, зубами или магией и уходя из-под них в самый последний момент. Ну, а я прикрывал близняшек, Авьен иЮмми, прячущихся под активированными «Хамелеонами», посмеивался над восторженными или испуганными охами зрительниц, любовался счастливыми лицами веселящихся участниц этого «безумия» и пытался предсказать его наиболее вероятные последствия.

Увы, в этот раз мне не хватило фантазии: когда зверски замученный Топтыгин вымотался до состояния нестояния, обессиленно рухнул в хорошо утоптанный снег неподалеку от центра рукотворной «арены» и перестал реагировать даже на щелчки по носу, Степановна предложила «бездельницам» устроить фотосессию, аЯзва, придравшаяся к состоянию шерсти хозяина леса после зимней спячки, предложила его сначала причесать!

Следующие полчаса я то ухохатывался, то терял дар речи от всего того, что видел: дамочки, потерявшие остатки совести и забывшие о сострадании, сначала превратили грозного хищника во что-то вроде плюшевой игрушки, а затем заставили позировать в самых непотребных позах! При этом за любое «хамство» наказывали убийственными зуботычинами, а за«содействие», наоборот, радовали всевозможными вкусняшками. Так что в какой-то момент напрочь деморализованное животное поняло «намеки» и позволило творить с собой все, что угодно — стоически терпело «всадниц» на загривке, послушно открывало пасть, чтобы продемонстрировать зубки, как только к морде нежно прижималась чья-нибудь щечка, «музыкально» рычало, осторожно накрывало когтистой лапой очередную «добычу» и даже не пыталось содрать игривый розовый бант, повязанный на шее кем-то из расшалившихся женщин. И не прогадало — сделав пару сотен фотографий и отсняв десяток постановочных роликов, компания оторв торжественно вручила «Лучшей Модели Багряной Зоны» пять здоровенных кусков сырого мяса, извлеченных вроде как из колец с пространственными карманами, и пообещала как-нибудь навестить. Потом матушка посмотрела на темнеющее небо, метнулась ко мне, попробовала на прочность ребра, сжав в костедробительных объятиях, назвала самым лучшим сыном воВселенной и потребовала продолжения банкета. Слава богу, не на одном из«наших» озер, а на бортике бассейна.

Я молча повел рукой, предлагая рассаживаться по снегоходам, пережил три жарких поцелуя-обещания в губы и четыре вежливых в щеку, недоуменно посмотрел на«злобную бабку», почему-то обделившую меня благодарностью, и услышал ее грозный рык:

—Юмми, рули сама, а я хочу как следует затискать вот этого мелкого красавчика!

«Ее девочка» дисциплинированно оседлала и завела их снегоход, аКатя иЖеней, считавшие Маришку одной из женщин моего батюшки, напряглись. Что, конечно же, не прошло мимо внимания Шаховой, и эта любительница пошутить устроила сцену ревности:

—Тискай своего Игорька, лахудра!

—Кто лахудра, я?!— возмутилась Степановна и ринулась в бой. А через мгновение, попавшись на красивейший бросок, рухнув в сугроб и оказавшись в удушающем захвате Язвы, перешла на вкрадчивый шепот:— Ладно, лахудра — так лахудра. Но… млеющая от желания прокатиться доЗамка за спиной Баламутища. Может, как-нибудь договоримся?

Бестия, Хельга и обе шеллемки жизнерадостно расхохотались, а мама, пожалев обалдевших близняшек, «объяснила» суть происходящего:

—Маришка непоседа, каких поискать. Игоря любит трепетно, страстно и беззаветно, но бесится из-за его постоянной занятости, поэтому отрывается в компании Ратибора и его баб, к которой прикипела еще в день знакомства. Так что этот цирк — норма. Вернее, жалкое подобие того, что они вытворяют под настроение.

—Классные у вас отношения!— восхищенно выдохнула одна из сестер. А вторая сестричка сочла необходимым уточнить:

—В смысле, у всех: даже грызня — и та веселая…

—Так и есть!— кивнула моя родительница, заметила, что Степановна сШаховой уже на ногах, и повелительным жестом отправила близняшек к их снегоходам. Я задвинул куда подальше мысль о том, что сестрички не хотят возвращаться вВеликий Новгород, отпальцевал Язве сБестией просьбу замкнуть ордер, дождался, пока «злобная бабка» запрыгнет ко мне за спину и обнимет за талию, плавно тронулся с места и услышал еле слышный шепот пассажирки:

—Кстати, о продолжении веселья: часа два тому назад дроны Небесного Замка засекли в двенадцати километрах от берега два кораблика сВольного Архипелага. Петрович, бездельничавший в дежурке, «заглянул» в каждый, убедился, что это пираты, а не торговцы, и вынес этих ублюдков в одно рыло: сначала превентивно продырявил днища их лоханкам через «Око», а затем помог утонуть магам-водникам и слишком хорошим пловцам!

—Бессовестный!— хохотнул я, заметил, что колонна сформировалась, и крутанул ручку акселератора.

—Вот-вот!— обиженно поддакнула Маришка и посерьезнела:— По словам Игната, пираты плыли к нам. Вероятнее всего, выяснять, куда делись четыре парусника, которые мы утопили на прошлой неделе. Так вот, не знаю, как тебе, а мне кажется, что такие беспокойные соседи нам не нужны…

…Возможность вернуться к обсуждению беспокойных соседей рода наЭдноре появилась только поздно вечером, когда близняшки, умотавшиеся до умопомрачения тяжелой тренировкой, экстремальными развлечениями в тайге и сумасшедшим «отдыхом» в бассейне, начали отключаться на ходу и были отправлены на боковую, вроде как слабая половина нашего рода, привычная и не к таким нагрузкам, захотела хватануть еще немного адреналина, а«злобная бабка», вспомнив о плохом поведении пиратов, предложила наведаться к ним в гости.