Наследник Седьмой Марки - Виталий Останин

— Да, княжич?

— Не раздумывайте слишком долго.

— Конечно. Всего доброго.

— И вам.

Когда юноша снова развернулся, его спину буквально опалило жаром концентрированной ненависти. Точнее, сперва Ян принял ощущение зуда между лопатками за вспышку ярости Олельковича, которую он каким-то образом почувствовал. Только отойдя метров на сто от комплекса зданий третьего потока, сообразил, что уловил то, чего не должен был.

Дыхание Скверны. Чистую и ничем не разбавленную энергию самой Геенны.

Он даже остановился в растерянности. Адские твари? Здесь? Подо Львовом? Но это же невозможно! Допустив на миг, что случился Гон и полчища низших демонов вырвались за Пелену, придется признать, что вокруг творилось бы форменное светопреставление. Людей бы уже эвакуировали, Гимнасий превратили в одну из ключевых точек обороны столицы, а детишек с учебы разобрали по домам родители. А тех, кто постарше, поставили под ружье.

«Может быть, мне показалось? — подумал он. — Как там говорят люди, которым ампутировали конечность — фантомная боль? Руки нет, а человек ощущает, как она болит. Может, и у меня так? Только не фантомная боль, а фантомные воспоминания? Я скучаю по дому, и подсознание подбрасывает мне знакомые и „родные“ ощущения? Нет, глупости! Какие еще фантомные воспоминания? Ты Эссен! Ты этим смрадом с рождения дышишь! Его ни с чем не перепутать!»

В его роду действительно имелась такая то ли способность, то ли действительно мутация, развившаяся из-за близости Геенны и частых походов за Пелену. Даже небольшой выброс энергии Ада они ощущали, как магнитная стрелка компаса — север. С помощью этого чутья Эссены без труда находили вырвавшихся в мир демонов, даже если они уже довольно далеко отошли от Пелены. Что примечательно, в Геенне способность не работала — там Скверна била со всех сторон, и приходилось приглушать чувствительность, чтобы не сойти с ума.

Указывала эта «стрелка» внутреннего компаса не только на демонов, но и, к примеру, на ведьм. Закладных, естественно, не ведуний или травниц, которых простолюдины мерили одним аршином. И, в общем-то, на любого, кто имел дело с энергией Ада, расплачиваясь за нее жертвами и кровью. И вот теперь она недвусмысленно замерла, ткнув «острием» в Адама Олельковича. В потомка легендарного рода, стоявшего у истоков освобождения Европы от Ада. Который по определению никак не мог знаться с демонами.

— Возможно, он был на практике, и они там препарировали низших? — высказалась София, когда Ян рассказал ей о произошедшем инциденте. — Специализация же на втором курсе начинается, так что он запросто может быть нашим коллегой-демонологом. А мы не знаем, как их тут готовят.

— Как вариант, — покивал Ян.

Он ни на миг в это объяснение не поверил. Но решил пока данный вопрос отложить в сторону. В конце концов, если уж от княжича смердит Адом, а никто, кроме Яна, нос от него не воротит, значит, так и надо? Должны же в школе быть сигнальные модумы, настроенные на энергию преисподней?

За Олельковичем нужно будет понаблюдать. Понять, что это вообще было, и связано ли оно с княжичем. Может, все гораздо проще, чем Ян сам себе уже надумал. Может, Дыхание Скверны пришло издалека, от одного из зданий, в котором, к примеру, проводили обучение демонологов и содержали низших тварей. Адам же просто стоял на векторе выброса.

— А у тебя как прошел первый день? — перевел он разговор на другую тему.

— Прекрасно! — тут же расцвела сестра, ждавшая этого вопроса. — Я столько всего увидела и узнала! Представляешь, у меня среди предметов есть музыка и танцы! Танцы, Ян!

— Это здорово. Наверное…

— Ай, ты такой же шатун, как и отец! Кстати, а ты был в здешнем музее? Там хранится наконечник копья Густава Драконоборца, представляешь? Это же наш пра-пра-пра… даже не знаю сколько раз прадедушка! Копье как новенькое — острое, блестит! А ведь его ковали еще до распространения модумов! Я почитала — металл укрепляли дивинитом и молитвой. Никаких дополнительных качеств копье не имеет, но не тупится, не ржавеет и способно игнорировать защиту демонов до Рыцаря включительно! Представляешь? Еще я познакомилась с одной девочкой, так оказалась дочкой здешнего купца. У нее дар проявился в первом поколении. Она такая трусиха! Боится всего! Я думаю, мы подружимся!

Ян слушал сестру и улыбался. София была в своем репертуаре — жизнь у нее и вокруг нее била фонтаном. И, разумеется, эта добрая душа не могла не найти очередного одинокого волчонка и не взяться его выкармливать.

Утро следующего дня повторило предыдущее. Брат с сестрой так же вдвоем поели, услышали от прислуги, что дядя прибыл за полночь, а рано утром опять куда-то уехал. Сели в коляску и отправились в Гимнасий. На этот раз учиться.

Сегодня Данай, дядин кучер, развез их по корпусам. Сказал, что приедет за Эссенами к четырем часам после полудня, когда закончатся занятия, после чего укатил обратно в поместье Коваля. Ян проводил коляску взглядом и направился в центральный корпус.

Сегодня народу на входе было не так много, вероятно, по причине раннего часа. Вполне этим обстоятельством довольный, юноша вошел внутрь, отыскал доску с расписанием занятий, сверив его на всякий случай с выданным вчера в секретариате и неспешно направился к лестнице. Первый урок — история государственности — был назначен в учебном классе на четвертом этаже главного корпуса.

Вообще, первый год обучения, до распределения по специализациям, обещал быть скучным. Понятно, что ученый совет, формируя программу, не мог не учитывать разницу в знаниях слушателей Гимнасия, но именно благодаря этим неизвестным седовласым мудрецам Яну предстояло второй раз в жизни пройти историю, основы теометрии, уроки Слова Божьего и прочие рядовые дисциплины, которым он обучался еще дома.

Одно радовало — давались эти знания здесь сжато. Учащихся третьего возрастного потока, тех, кто не мог похвастаться благородством происхождения, ждало будущее силовиков низшего звена, а для таких, как известно, многие знания — многие печали. Аристократов же не было смысла снова заставлять учить спряжения глаголов, греческий с латынью и цитаты из Священного писания — об этом уже позаботились домашние учителя.

Главной задачей первого курса обучения являлось выявление предрасположенностей слушателей. Опять-таки, в основном среди тех, кто являлся первым носителем дара в семье. От того, в чем слушатель будет проявлять успехи, зависело то, по какой специализации он будет развиваться.

Первый курс третьего потока в этом году был небольшим — девять девушек и шестеро юношей. Когда Ян вошел, все они уже сидели в аудитории, рассчитанной на втрое большее количество учеников.

На вошедшем сразу же скрестилось множество взглядов. Большинство уже знало о вчерашнем происшествии, и по их лицам было видно, что они просто сгорают от любопытства — шутка ли, с ними будет учиться тот, кто сломал руку Пекке Канерве, главному миньону Олельковича. Ян полагал, что больше всего их интересует, войдет ли новичок в круг ближников аристократа. Или сколько проживет, если откажется.