Некурящий - Антон Федотов

Это у нас игра такая. Веселая.

— Сделаю. Проходи сразу.

Что ж… Раз уж приглашают. Со смутным чувством грядущих неприятностей, я потянул дверь на себя. Идти не слишком-то и хотелось, но пришлось принять решение в стиле котенок по имени Гав. "Не ходи, там тебя ждут неприятности!" — "Как же не идти, если они ждут?".

— Роман Игоревич, проходите пожалуйста, — бесстрастно заявил полковник, сейчас больше всего напоминающий классического дубового вояку, что и с собственным членом общается исключительно языком уставных команд. — Мы вас ждем.

Впечатление усиливало грубое лицо, и "остановившийся", без капли эмоций, взгляд. И все это на здоровенной "раме" тренированного тела, затянутого в стандартный для местных камуфляж. Ну чисто строем осталось начать ходить по собственному кабинету и образ будет полным.

Что ж, мне такое поведение сказало о многом. Осталось понять кого именно он имеет ввиду под словом "мы". Вторым персонажем в аскетичном кабинете оказался небольшого роста плюгавенький дядька, которому пробивающую седую щетину не мешало бы побрить еще с недельку назад. Да и сам он был каким-то помятым, неухоженным что ли. А вот руки интересные. Явный маникюр и выверенные движения.

— Николай Михайлович. — Сделал шаг вперед он, протягивая мне ухоженную кисть.

— Роман Игоревич. — В том же стиле отвечаю я, с интересом сжимая протянутую ладонь.

Рукопожатие многое может сказать о человеке. Это же было обезличено-поставленным. Таким специально учат бизнесменов и прочих политиков. В меру крепкое, но в то же время удивительно комфортное.

Какой… Противоречивый персонаж. В слегка помятом пиджаке поверх не слегка помятой белой футболки.

"Хм, Абрамович на своих худших кадрах! Впрочем, с господином Пархоменко они вроде как друзья!", — решил я на основании нередких совместных фоток в интернете. Не узнать этого владельца заводов, газет, пароходов не было решительно невозможно.

Так вот кого занесло в наши края.

Тут-то и сигналы полковника становятся вполне понятны.

— У Николая Михайловича есть к тебе предложение. — Прямо заявил хозяин кабинета.

— Виктор Петроооович… — С легким осуждением в тоне незабвенного "Семеееен Семееееееныч" протянул без преувеличения олигарх.

"Что ж, теперь можно забить на теорию шести рукопожатий. Я только что стал знаком через "одни руки" почти со всеми влиятельными людьми мира: от далай-ламы до британской королевы.", — мысленно хмыкнул я.

— Вы нарушаете регламент, — бесстрастно заявил тот, не поведя и ухом. — Сейчас молодой человек должен готовиться к прогону. Настраиваться, если хотите. Поэтому прошу коротко изложить вашу просьбу.

Пархоменко удивленно приподнял бровь, будто официант на просьбу его принести кофе с сахаром неожиданно заявил "Хрен тебе по всей морде. Вредно. Пей без сахара!".

— Я предлагаю вам уложиться в пять минут, — еще не закончил комендант базы. — В противном случае буду вынужден прервать беседу… И проследить за тем, чтобы Романа Игоревича до старта более не беспокоили.

И никаких эмоций на челе в ответ на задумчивый взгляд "всесильного" олигарха.

— Хорошо, — согласился он, оборачиваясь ко мне. — Я предлагаю вам работу.

Молчу. Слушаю.

— Мой единственный сын решил, что… Вы улыбаетесь?

Не сдержался.

— Да, мы познакомились. Только что.

Приподнятая бровь не позволила отмолчаться. Ну да и ладно…

— Не скажу, что знакомство было приятным.

На удивление, возмущаться мой собеседник не стал. Вот только скулы у него как-то окаменели. И отчего-то я был уверен, что вовсе не из-за моих слов. Что ж, вот и нашлось слабое место олигарха — сына своего он любил. Даже слишком. И явно во вред последнему. Баловал, наверное, в детстве безбожно. Вот только когда свою ошибку осознал, то было уже поздно. Скорее всего, с первыми арестами и реальной для обычного человека возможностью присесть на вполне приличный срок.

— Я хочу, чтобы вы сели за руль его машины на прогоне. А затем сопроводили его до Туда.

Хм, выбор конечной точки понятен. Туд — город подгорных мастеров. Многие деловые интересы сходятся в нем.

— Какие-то проблемы? — Поинтересовался он.

Ну, скорее всего, у меня действительно лицо перекосило. От самой мысли сесть за незнакомую машину прямо перед прогоном. Такое в моей жизни было дважды. Оба раза неделями я гонял транспорт на треках, пытаясь понять, на что он способен, а на что нет.

В этом плане и высказываюсь.

— Понял вас, — как-то легко согласился господин Пархоменко, похоже и сам не слишком представляющий, как заставит сынка пустить за руль своей машины "левого" человека. — Тогда как насчет сопровождения?

Я вздохнул. Мужика было жалко. Скорее всего до фига хлебнуть пришлось ему по жизни. Может, состояние он свое и на наворованном построил. Так ведь и украсть уметь надо! А потом еще с полученными деньгами не только выжить, но и распорядиться ими с умом. Недаром Джон Рокфеллер говаривал: "Я могу отчитаться за любой миллион, кроме первого!". А вот с сынком не повезло.

— У вас осталось две минуты. — Бесстрастно добавил полковник.

— Николай Михайлович, могу я быть с вами откровенным? — Спросил я вместо того, чтобы сказать простое и лаконичное "нет" — вот жалко мне его стало чисто по-человечески.

Кивок в ответ.

— Ваш сын — мудак, — честно выдохнул я, но… Откровенных возражений не встретив, продолжил. — И это не оскорбление, это диагноз. Поймите меня правильно, большинство связанных с этим проблем здесь можно решить. Там — нравы проще. Вы можете снарядить целый армейский корпус, но в Алоре ему не выжить. И парней будет действительно жалко. Погибнут не за собачий хвост… Я не первый вам об этом говорю?

Олигарх словно бы осунулся, устало потер слегка воспаленные глаза и как-то глухо обронил:

— Пятый… Вы пятый человек, кто говорит мне об этом за последние двое суток. И все одними и теми же словами.

Я промолчал, не став задавать глупых вопросов вроде "Так что ж вы его не остановите?". Человек и так на изломе и любое неосторожное слово в данную секунду может аукнуться в будущем.

Осталось понять, не наговорил я лишнего УЖЕ.

— Благодарю вас за потраченное время, Роман Игоревич. — Ссутулившись совсем уж печально пробормотал он, и, не прощаясь, покинул помещение.

Тут же метаморфозы произошли и с полковником. Словно маска сползла с его лица, уступая место задумчивости.

— Виктор Петрович?..

— А?.. — Совершенно не по-уставному ответил он, все так же продолжая гипнотизировать взглядом только что закрывшуюся дверь.

— Это вам! — Протянул я ему пару жестяных футляров.