Пешка в чужой игре - Дмитрий Гришанин

Повернувшись в указанном Шпорой направлении, увидел распахнутый проем в шаге от безголового трупа Свина.

Уперевшись руками в пол, стал осторожно подниматься. Спину и бок ожидаемо опалило огнем, но вспышка боли оказалась вполне терпимой.

Перейдя в сидячее положение, покрутил из стороны в сторону головой, с хрустом разминая шею. Пережидая очередную вспышку боли, прошипел сквозь сжатые зубы:

— Я на долго отключился-то?

— Минут двадцать в ауте лежал, — словно чувствуя мое состояние, не стала выкобениваться Шпора. — На мои призывы — ноль реакции. Уж думала, все, хана пришла моему Рихтовщику. Сейчас рванем на перерождение. Но потом заскрежетала решетка, открывая вход в закуток, и я поняла, что мы еще повоюем… Кстати, не хочешь объяснить, чего это на тебя вдруг накатило, что среди боя присел над трупом Вонючки, стал руками водить и дичь какую-то нести про малышку?

— Мне почудилось, что я оказался в другом месте…

— Нормально те почудилось, — фыркнула шпора. — На мои призывы обернуться никак не реагировал. И словно специально подставил спину под атаку второго зараженного. Мазохист хренов!

— Видение было очень реалистично. Клетка вокруг исчезла. Я оказался в квартире. Там была маленькая девочка. Я хотел ей помочь… И тут меня атаковали в спину, и я вернулся обратно в клетку.

— Так ты и был все время в клетке.

— Там в квартире все казалось так реалистично…

— Блин, Рихтовщик, ты с ума меня сведешь своими закидонами… Хорош, рассиживаться, вставай-давай!

Подтянув ноги, переместился сперва на колени, потом на корточки…

И меня заштормило.

От позорного падения обратно на задницу спасла Вонючка. Вернее, по-прежнему торчащий у нее из затылка конец арматуры, ухватившись за который, смог сохранить равновесие и усидеть на дрожащих ногах.

— Ух ты, у меня здоровье до двухсот пятидесяти поднялось. А было всего шестьдесят семь, — похвалился, переводя дух.

— Повезло, — охотно откликнулась Шпора. — Ты, Рихтовщик, шестой уровень за две победы отхватил. Считай, за это разом сотка здоровья капнула. Плюс — окатившая тебя кровь зараженного, свернувшись, закупорила раны на спине и на боку. Ты перестал истекать кровью, заработала регенерация. За счет максимальных показателей шкал Удовольствия, Спорового баланса и Жажды и сытости, она заработала максимально продуктивно. И за двадцать минут добавила еще почти сто единиц здоровья.

По ходу долгого развернутого объяснения наставницы, я решился распрямить ноги. И дослушивал Шпору, уже стоя.

От чудовищной слабости во всем теле меня периодически покачивало и, чтоб не упасть, пришлось облокотиться плечом о прут решетки.

— Ну чего ты опять встал. Давай потихоньку перемещайся по решетке к нашему закутку. Там на стуле отдохнешь.

— Сейчас, только споровые мешки этих двоих выпотрошу…

— А сдюжишь? Может, ну их. Живец по-любому победителю выдадут. С собой отсюда трофеи все одно не унесешь. А ты сейчас не в лучшей форме, чтоб в потрошении практиковаться.

— Нет, буду потрошить.

— Но это же глупо. Бестолковая трата сил. Которых сейчас у тебя просто кот наплакал.

— Нет, буду!

— Все-все, не заводись. Раз решил, валяй. Только ежели второй раз в обморок хлопнешься, вытягивать не стану. Отправишься за свое упрямство ослиное на перерождение. Так и знай!