Магистраль Вечности - Клиффорд Саймак

– А Шляпа? Как насчет Шляпы?

– Он появляется время от времени, но его не надо обслуживать. Он ничего не ест. Сядет за стол, всегда за один и тот же, и со мной не разговаривает. Сидит и смотрит на дорогу, а потом валится.

– И ты ничего не делаешь?

– А что я могу сделать? Оставляю его лежать там, где упал, а спустя несколько минут, или часов, или дней смотрю – он исчез.

– Исчез? Куда исчез?

Робот ответил пожатием плеч. Движение вышло заученным и сильно преувеличенным.

Бун вернулся к двери и вышел. И что же? Волк сбросил Шляпу со стула и принялся играть с ним, как щенок с тряпичной куклой. Таскал его туда-сюда, подбрасывал высоко вверх, но не давал упасть, а ловил на лету и яростно встряхивал. А ведь волк прав, подумал Бун, Шляпа – просто кукла, грубая тряпичная кукла. Марионетка, наделенная свойством мотаться по пространству-времени и служащая рупором для неведомого чревовещателя.

Не представляя себе, что предпринять, Бун вернулся к столу и продолжал следить за волком, увлеченно играющим с куклой, которая десять минут назад была Шляпой. И вдруг содрогнулся от озноба, возникшего глубоко в душе, и понял, что, если откровенно, испуган до смерти.

Когда он впервые попал в этот мир, то недоуменно спросил себя, в какие же диковинные дали его зашвырнуло. Теперь недоумение вернулось с удесятеренной силой – мертвящее, дистиллированное недоумение. Эта земля, это место, это состояние – неважно, какое определение точнее, – были стылыми и абсолютно чуждыми. Непонятно, как он не ощутил с первой же минуты, что он здесь гол и беззащитен против угрозы, суть которой не передашь словами. Не догадаешься, что это за угроза, пока она не проявится открыто, – и как же хорошо, что он не один, что с ним волк…

А тот прекратил валандаться со Шляпой и, глядя поверх поверженной куклы, улыбнулся Буну, подтверждая, что рад-радешенек игрушке, а еще более – общению с другом. Бун потрепал зверя по ляжке, и волк воспринял это как приглашение подойти на мягких лапах вплотную и усесться у ноги. Бун погладил компаньона по голове – волк не отстранился. И охвативший душу холод, к удивлению самого Буна, стал таять. Серый ландшафт вновь сделался серой равниной и ничем более.

И вдруг волк завыл и прижался к ноге так тесно, что Бун ощутил охватившую зверя сильную дрожь.

– Что с тобой, приятель? Что тебе не нравится? – Волк перешел с воя на скулеж, и тогда Бун обратил внимание, что голова зверя запрокинута вверх, к небу, которое и не небо вовсе, а серость, наваливающаяся на равнину и смыкающаяся с серостью земли. – Но там же ничего нет, ровным счетом ничего…

И еще не договорив, Бун понял, что ошибается: в серости наверху возникло что-то постороннее, медленно обретающее форму. Какой-то нечеткий и неустойчивый образ, более всего напоминающий плохо сотканный, неровно спускающийся ковер. Ковер падал, раздвигая серость, и в конце концов Бун разглядел, что это и не ковер даже, а очень крупная, разреженная сеть – и на ней две скрюченные фигурки.

Сеть приземлилась, покачнулась, и в тот же миг с нее соскочила женщина и, протягивая руки, бросилась к Буну. И он кинулся ей навстречу с криком:

– Инид!..

Они раскрыли друг другу объятия, она прижалась к нему и зарылась лицом ему в грудь, бормоча что-то беспрерывно и невнятно. Он не сразу сумел разделить ее лепет на отдельные слова, но наконец разобрал:

– … как я рада, что нашла тебя. Я же не хотела улетать без тебя, а ты заорал, чтоб я спасала времялет. Я собиралась вернуться за тобой и совсем уже было собралась, но вмешались непредвиденные обстоятельства.

– Все хорошо, – произнес он в ответ. – Теперь ты здесь, а все остальное неважно…

– Я увидела тебя, – продолжала она, поднимая к нему глаза, – увидела среди серости, и ты сам был серый, а рядом серый волк…

– А волк и сейчас здесь, – ответил Бун. – Он мой друг.

Она отступила на шаг и осмотрела его внимательно с ног до головы.

– С тобой все в порядке?

– Лучше быть не может.

– А что это за место?

– Мы на Магистрали Вечности.

– На какой планете?

– Не знаю. Я так толком и не понял.

– Какое-то странное место. И это не Земля.

– Вероятно, не Земля. Но что это и где это, не знаю.

– Ты опять ступил за угол?

– По-видимому, да. Бог свидетель, на этот раз я стремился попасть за угол изо всех сил.

Второй пассажир сети тоже слез довольно неуклюже на почву и направился к ним. У него были две ноги и две руки, и вообще он казался в общем и целом гуманоидом. Но лицо его напоминало лошадиную морду, к тому же худую и чрезвычайно унылую. По бокам удлиненной морды раструбами торчали уши. Лоб был усыпан глазами, разделенными на две кучки. Шея поражала длиной и худобой, а ноги были искривлены настолько, что гуманоид при ходьбе переваливался, как утка. На руках не было локтей, и они походили на резиновые шланги. По бокам шеи пульсировали жабры, а бочкообразное тело было сплошь усыпано бородавками.

– Познакомься, – объявила Инид, обращаясь к Буну, – это Конепес. Я не знаю его настоящего имени, вот и дала ему такую кличку, а он как будто не возражает. Конепес, познакомься, это Бун. Тот самый, о котором я рассказывала. Тот, кого мы и хотели найти.

– Рад и счастлив, что мы тебя нашли, – высказался Конепес.

– А я, со своей стороны, рад видеть здесь вас обоих, – ответил Бун. Из дома вывалился робот, балансируя подносом на голове. – Вы голодны? Видите, нам предлагают поесть…

– Я умираю от голода, – призналась Инид.

Они расположились за столом, и Бун осведомился у гуманоида:

– Это земная еда. Может статься, она тебе не по вкусу?

– В своих скитаниях, – ответствовал Конепес, – я приспособился поглощать любую еду, лишь бы она содержала питательные вещества.

– Вам я ничего не принес, – сообщил робот Буну, – поскольку вы недавно насытились. А вот волку я нарезал еще тарелку мяса. У него такой вид, словно его опять корчит от голода.

Робот опустил миску наземь, и волк немедля зарылся в нее.

– Вот обжора! – воскликнул Бун. – Волк способен слопать разом полбизона.

– Это один из тех, что слонялись подле нашего лагеря? – спросила Инид. – Один из тех, что донимали бедного старого быка?

– Ни то ни другое. Этот привязался ко мне после того, как ты улетела. Нет, даже до того – в самую первую ночь я задремал и очнулся, а он тут как тут, уселся напротив, буквально нос к носу. Я тогда не стал тебе ничего говорить, потому что думал, что мне пригрезилось.

– Расскажи мне все-все. Что случилось с монстром-убийцей и с отважным старым быком?

– Тебе самой есть что рассказать, и я хотел бы послушать.