Ложная тревога - Вернор Виндж

– Эй, смотри: змея, – сказала Мири.

Картинка поступала с «катышка», который приземлился на куст, растущий в нескольких дюймах от дна каньона. Это была очень хорошая точка обзора, но никакой змеи Хуан не увидел. Только сосновую шишку и рядом с ней – какие-то волнистые линии на темном песке.

– А… Она дохлая, – в инфракрасном диапазоне луча тело едва можно было разглядеть – только из-за изменений в текстуре. – А может, вообще сброшенная кожа.

«Вокруг нее следы», сказала Мири. «Думаю, это мышиные следы».

Хуан прогнал изображение через несколько программ и вытащил полдюжины хороших отпечатков. В память были подгружены картинки по исследованию дикой природы. Он смотрел на них, трансформируя и коррелируя.

– Следы мышиные, только это не сумчатая мышь и не белоногий хомячок. Слишком большие, и пальцы расположены под другим углом.

– С чего ты взял? – В ее голосе звучало подозрение. Хуан не собирался дважды наступать на одни грабли.

– Данные исследований я скачал раньше, – честно ответил он. – И кое-какие свежие аналитические программы, – а вот это было неправдой.

– Ладно. Так что насчет мышей…

И в этот момент прибыла новая картинка.

– Ох, ничего себе!

– Bay!!!

– Что такое? – очнулся Уильям. – Сейчас я вижу дохлую змею…

Очевидно, он просматривал предыдущие картинки.

– Видишь, Уильям? Мышь, прямо под нашим «катышком!»

– И прямо на нас смотрит!

Блестящие бусинки глаз и вправду смотрели в преобразователь.

– Мыши в темноте не видят! – сказал Хуан. – Зуб даю.

– Ну, у «Foxwarner» никогда не стремились к тому, чтобы все было как в жизни.

Хуан задал картинкам, поступающим с «катышка», высший приоритет. Давай, давай! Одновременно он пристально разглядывал первую. В тепловом диапазоне шкурка мыши казалась тускло-красной с плавным переходом в оранжевый – там, где мех становился короче. Но кто знает, как она выглядит при свете дня? Ох… а головка у нее совсем как…

И тут пришла новая картинка. Теперь там было три мыши, и все глядели на них.

– Может быть, они не видят «катышек»? Может быть, они чувствуют вонь?

– Ш-ш-ш! – зашипел Уильям.

Мири подалась вперед, прислушиваясь. Хуан натянул наушники и тоже стал вслушиваться, сжимая кулаки от напряжения. Может быть, это у него просто разыгралось воображение… или внизу что-то скребется? Огонек-маячок «хлебного катышка» мерцал почти в тридцати футах под ними.

И он двигался.

Хуан услышал, как Мири быстро, украдкой перевела дух.

– Думаю, они трясут куст, на котором он висит, – тихо сказала она.

Следующая картинка, похоже, пришла прямо с земли. Неясные очертания лапок и очень четкий снимок головы.

Хуан настроил резкость изображения и сделал еще несколько сравнений.

– Знаешь, какого цвета эти мыши?

– Конечно, нет.

– Может, белые? Я имею в виду… лабораторные мыши должны выглядеть чистенькими…

На самом деле, надо было просто как-то выкрутиться. Он уже был готов сказать: «Конечно, белые. И форма головы такая же, как у мышей из генетической лаборатории № 513». Этот вывод был сделан с помощью всем известной прикладной программы и на основе хранящейся у него информации об исследованиях… но ни один нормальный человек не смог бы произвести сравнение так быстро, как он это сделал сейчас. К счастью, Мири слушала его вполуха: судя по вспышкам маячка, «хлебный катышек» двигался мелкими толчками, горизонтально. Следующая картинка, которая пришла, была мутной.

– Они его катают. Играют с ним.

– Или куда-то катят.

Ребята вскочили на ноги, Уильям поспешил последовать их примеру.

– Точно! – голос Мири упал до шепота. – Лабораторные мыши! Они и должны быть чистенькими. Супермыши-беглянки… Это может быть римейком «Секрета NIMH»!

– В «NIMH» были крысы[152].

– Это уже мелочи, – она выглядела так, словно поймала след. – Момент выбран просто суперски. Авторское право на второй римейк истекает. И ты видишь, как все реально выглядит? Еще несколько месяцев назад таких аниматроников[153]и в помине не было.

– Может быть, они настоящие? – спросил Уильям.

– Ты имеешь в виду дрессированных мышей? Может быть. По крайней мере, это только часть шоу.

На последней картинке была только темнота. Похоже, элемент, посылающий изображения, уткнулся в пыль.

Они спускались ниже и ниже, пытаясь по возможности не шуметь. Возможно, это не имело значения: шум прибоя здесь слышался гораздо лучше. Во всяком случае, фальшивые мышки все еще катали брошенные им «хлебные крошки».

Но в то время как группа двигалась почти строго вниз по вертикали, «катышек» переместился в горизонтальном направлении почти на пятнадцать футов. Картинки приходили все реже и реже.

– Caray. Она выходит из диапазона, – Хуан достал еще три «катышка» и бросил их одновременно – со всей силы. Прошло несколько секунд, и сеть зарегистрировала новые узлы. Одна приземлилась на уступе впереди и над ними. Другая упала между людьми и мышами. Третья… Ха! Ее маячок светился чуть дальше того места, где находились мышки! Теперь возможностей масса! Хуан поймал картинку с самого дальнего «катышка». Это был вид вдоль тропинки, по которой должны были приходить мыши. Без всякого преувеличения, зрелище было фантастическим: настоящая Йосемитская долина[154].

Наконец, спуск закончился. Теперь можно было прибавить шагу.

– Береги голову, Манчкин, – раздался сзади голос Уильяма.