Вспомнить всё - Филип Киндред Дик

Пока непонятно.

Однако, возможно, ясность внесет осмотр компьютера. Прежде всего нужно своими глазами взглянуть на полный комплект перфолент, данные с которых сейчас усваиваются из внешнего мира внутренним сознанием компьютера. Как только станет понятно…

«Я включу его обратно, – пообещал себе Стаффорд с мрачной решимостью. – Я сделаю то, чему меня учили и ради чего нанимали на работу».

Особого труда это, в принципе, не составит. Он знал начинку компьютера назубок. Никому не приходилось столько раз менять вышедшие из строя провода и детали, сколько ему. Поэтому он и понадобился этим типам. Здесь они точно не ошиблись.

– Жвачку? – предложил агент, заходя на бегущую вниз дорожку, вдоль которой выстроилась, расставив ноги и заложив руки за спину, фаланга бойцов в форме. Коренастый фэбээровец с мясистым красным загривком протянул на ладони три ярко окрашенных шарика.

– Из сузовского автомата? – спросил инженер.

– Разумеется. – Агент, ухмыльнувшись, опустил их Стаффорду в карман халата. – Безобидные? Да-нет-не-знаю, как говорится в институтских контрольных.

Вытащив шарик из кармана, Стаффорд осмотрел его в свете потолочной лампы. Шарик. Икринка. Рыбья икра, она ведь тоже круглая. И съедобная, а закон не запрещает продавать ярко окрашенную икру. Или она сразу откладывается такого цвета?

– Может, оттуда кто-нибудь вылупится, – заметил, будто между прочим, один из агентов. Фэбээровцы подобрались и напряглись, въезжая в особо засекреченную часть здания.

– Как вы думаете, кто? – спросил Стаффорд.

– Птичка, – буркнул коротышка-агент. – Крошечная красная птичка, возвещающая нам великую радость.

– Не надо давить на меня Библией, – осадил его Стаффорд, оглянувшись одновременно с инженером. – Я на ней вырос. Я вас сам цитатами закидаю.

Однако совпадение странное, учитывая ход его собственных мыслей. Рыба мечет тысячи икринок, неотличимых друг от друга, из которых выживают лишь единицы. На редкость примитивный способ с неимоверными потерями.

Но если отложить икру по всему миру, в бесчисленных многолюдных местах, достаточно будет, даже если выживет лишь крошечная доля. Подтверждение тому – земные рыбы. Если способ годится для земной жизни, чем внеземная хуже?

Неприятная мысль.

– Предположим, вы хотите заполонить Землю, – словно читая по его глазам, проговорил инженер. – И ваш вид, с бог весть какой планеты какой-то захолустной галактики, размножается точно так же, как наши хладнокровные земные создания. – Он продолжал сверлить Стаффорда взглядом. – Другими словами, вы мечете тысячи, даже миллионы маленьких икринок в твердой оболочке, ярких, как и любая икра, и не хотите, чтобы они привлекали ненужное внимание…

Инженер задумался.

– Правда, остается вопрос инкубации. Сколько по времени? И в каких условиях? Чтобы из яйца кто-то проклюнулся, обычно нужно тепло.

– В организме ребенка, – отозвался Стаффорд, – тепла достаточно.

И, как ни абсурдно, эта икра без труда впишется в стандарты доброкачественности пищевых продуктов. В икре нет ничего токсичного. Все натуральное, все питательное.

Разве что внешняя оболочка этой твердой яркой «жвачки» должна быть неуязвима для желудочного сока. Икре нельзя растворяться. Но ведь ее можно разжевать во рту. Разжевывания она не выдержит, значит, ее нужно глотать как таблетку, целиком.

Он положил в рот красный шарик и с хрустом расколол его зубами, а потом вытащил две половинки.

– Обычная жвачка, – констатировал инженер. – «Гуммиоснова, сахар, кукурузная патока, размягчители». – Он улыбнулся насмешливо, однако на его лице отразилось облегчение, которое он тут же стер усилием воли. – Промашка вышла.

– И хорошо, что промашка, – подал голос коротышка, сходя со спуска. – Пришли. – Остановившись перед отрядом вооруженных бойцов в форме, он предъявил документы. – Мы вернулись.

– Бонусы, – высказал следующую догадку Стаффорд.

– Что? – переспросил инженер.

– Дело не в жвачке. Значит, в призах, во всех этих побрякушках. Больше ничего не остается.

– Вы, как я вижу, исходите из того, что «Генукс-Б» по заслугам собрался усмирять Северную Калифорнию точечными ударами. А не проще ли предположить, что компьютер просто глючит?

– «Генукс-Б», – ответил Стаффорд, шагая по знакомым коридорам огромного правительственного здания, – создавали для обработки неизмеримо бо́льшего количества данных и фактов, чем под силу одному человеку или группе людей. Он оперирует ими несопоставимо быстрее. Он дает ответ в микросекунды. Если «Генукс-Б», проанализировав имеющиеся данные, приходит к выводу, что назревает война, а мы не согласны, значит, компьютер просто делает свое дело. И чем больше мы с ним расходимся во мнении, тем это очевиднее. Если бы мы, как и он, умели решать на основании имеющихся вводных, что нужно срочно наносить удар, нам не нужен был бы никакой «Генукс-Б». Как раз в этом, когда компьютер ни с того ни с сего, как нам кажется, объявляет боевую тревогу, проявляется истинное предназначение машин такого класса.

– Стаффорд прав, – согласился, поразмыслив, один из агентов. – Совершенно прав. Но вопрос в том, доверяем ли мы «Генуксу» больше, чем себе? Хорошо, положим, мы создали его, чтобы анализировать быстрее, точнее и глубже, чем человек. Если он не подвел, то именно такой ситуации следовало ожидать в конечном итоге. Мы не видим причин для удара, он видит. – Агент дернул уголком рта. – И что дальше? Запустить «Генукс-Б», чтобы он начал военные действия? Или нейтрализовать его, то есть, иначе говоря, демонтировать?

Агент не сводил ледяного взгляда со Стаффорда.

– Кто-то должен решать. Сейчас. Немедленно. Кто-то должен принять взвешенное, компетентное решение, работает компьютер или глючит.

– Президент и его кабинет, – отозвался Стаффорд через силу. – Окончательное решение такого рода должно быть за ним. Это его моральная ответственность.

– Но ведь решение, – возразил инженер, – совершенно не морального плана. Вопрос, по сути, технический. Работает «Генукс-Б» или сломался?

«Вот зачем вы подняли меня среди ночи, – догадался Стаффорд, снова чувствуя мороз по коже. – Не для того, чтобы я заблокировал компьютер понадежнее. «Генукс-Б» можно уничтожить одним ударом гранатомета, подвезенного поближе к зданию. Да в этом и нет нужды, он и так нейтрализован – просто не вынимать отвертку, и все. Ты же сам участвовал в его создании, тебе ли не знать? Нет, дело в другом. Я здесь не для того, чтобы чинить или ломать, я здесь, чтобы принять решение. Они думают, что раз я общался с «Генуксом» накоротке пятнадцать лет, у меня должна была развиться интуитивная способность распознавать, работает он или барахлит. Я должен чувствовать разницу, как хороший механик, который по слуху определит, стучит двигатель или нет и насколько плохи дела».

Диагноз. Вот что им надо. Это консилиум компьютерных докторов и одного наладчика. И решать придется наладчику, потому что остальные умывают руки.