Космическая одиссея - Артур Кларк

— Не бери в голову. Извини, что прервал тебя. Конечно, мы в так называемых развитых странах считали себя цивилизованными. По крайней мере война больше не была приемлемым средством разрешения конфликтов, и Организация Объединенных Наций всегда делала все возможное, чтобы остановить войны, которые вспыхивали постоянно.

— Не очень — то успешно: я бы оценила как три из десяти. Но что мы находим невероятным — это то, как правозащитники вплоть до ранних 2000–х хладнокровно воспринимали образ действий, который мы сочли бы зверским! И в большинстве лицемерно закрывали глаза…

— Лицемерно…

— … на абсурд, который, естественно, не приемлет любой разумный человек.

— Примеры, пожалуйста.

— Хорошо, твоя на самом деле заурядная гибель подвигла меня проделать некоторые исследования, и я была потрясена тем, что обнаружила. Тебе известно, что каждый год в некоторых странах страшно уродовали тысячи девочек, чтобы сохранить их девственность? Многие из них умерли, но власти закрывали на это глаза.

— Я согласен, что это было ужасно, но что с этим могло бы сделать мое правительство?

— Многое, если бы пожелало. Но больше всего возмущали люди, которые снабжали их нефтью и покупали им оружие типа пехотных мин, которые тысячами убивали и калечили гражданское население.

— Ты не понимаешь, Индра. Очень часто у нас не было никакого выбора: мы не могли изменить целый мир. И не сказано ли кем — то однажды, что «политика — это искусство возможного»?

— Совершенно верно, что и объясняет, почему в нее идут только второразрядные умы. Гений находит приятным оспаривать невозможное.

— Что же, я рад, что вы нашли достойное применение гениям, так что теперь все можете делать правильно.

— Не нужно саркастических намеков. Благодаря нашим компьютерам мы можем управлять политическими экспериментами в киберпространстве перед осуществлением их на практике. Несчастье Ленина заключалось в том, что он родился на сотни лет раньше. Российский коммунизм мог бы быть жизнеспособным, по крайней мере, некоторое время, если бы тогда существовали микрочипы. И сумел бы избежать Сталина.

Пул постоянно поражался как тому, насколько хорошо Индра знает его время, так и ее невежеству по многим вопросам, которые он считал само собой разумеющимися. В некотором смысле у него были те же проблемы, только наоборот. Даже если бы он прожил сотню лет, которую ему уверенно обещали, то никогда не смог бы узнать все настолько, чтобы почувствовать себя дома. В любой беседе всегда были бы ссылки, которые он не понял бы, и шутки, которые не затронут его чувства. Хуже всего, что он всегда чувствовал бы себя на грани какого — нибудь «ложного шага», рядом с возможностью создать какое — нибудь социальное бедствие, которое смутило бы даже лучших из его новых друзей…

Вроде того случая, когда он завтракал с Индрой и профессором Андерсоном, к счастью, в своих собственных аппартаментах. Блюда, которые появлялись от автоповара, были для него всегда совершенно приемлемы, так как специально разрабатывались в соответствии с требованиями его физиологии. Не было никаких причин для беспокойства, ничего, что вызвало бы упадок духа у гурмана двадцать первого века.

В этот день было подано необычно вкусное блюдо, которое возвратило яркие воспоминания его юности — охоту на оленя и барбекю. Однако, было и кое — что незнакомое в его аромате и структуре, поэтому Пул задал очевидный вопрос.

Андерсон просто улыбнулся, но в течение нескольких секунд Индра выглядела так, будто заболела. Потом она выздоровела и сказала: «Расскажите ему, после того, как мы закончим есть.»

Что теперь я сделал неправильно? — спросил себя Пул. Через полчаса, когда Индра с довольно многозначительным видом углубилась в видеодисплей на другом конце комнаты, его знания о Третьем Тысячелетии значительно расширились.

— Продовольствие из трупов животных начало выходить из употребления уже в ваше время, — объяснил Андерсон. — Выращивание животных для еды стало экономически невозможным. Я не знаю, сколько акров земли нужно было, чтобы прокормить одну корову, но по крайней мере десять человек могли бы прожить на растениях, которые на ней выращивали. И, вероятно, сотня в случае применении гидропоники.

Но причиной прекращения этого ужасного бизнеса стала не экономика, а болезнь. Она началась у крупного рогатого скота, затем распространилась на другие виды животных, употреблявшихся в пищу. Я полагаю, что эта разновидность вируса воздействовала на мозг, и вызывала особенно отвратительную смерть. Хотя лекарство в конечном счете было найдено, оказалось уже слишком поздно переводить часы назад. В любом случае, синтетическое продовольствие стало теперь значительно дешевле, и ему можно было придать любой вкус, какой только пожелаете.

Вспоминая недели вполне удовлетворительных, но неинтересных блюд, Пул имел существенные замечания на этот счет. Почему, в таком случае, у него все еще возникают тоскливые мечты о ребрышках и бифштексах кордон блю?

Другие мечты были гораздо более тревожащими, и он опасался, что вскоре должен будет попросить Андерсона о медицинской помощи. Несмотря на все усилия по созданию у него чувства дома, странности и очевидные сложности этого нового мира начинали довлеть над ним. Во время сна, словно в бессознательном стремлении убежать, он часто возвращался к своей прежней жизни: но когда он просыпался, все становилось только хуже.

Он путешествовал в Американскую Башню и смотрел вниз, на реальную, а не смоделлированную жизнь, на пейзажи его молодости — и это не было хорошо. С помощью оптики, когда атмосфера была прозрачна, он оказывался настолько близко, что мог разглядеть отдельных людей, как они идут по своим делам, иногда по улицам, которые он помнил…

И всегда в глубине его мыслей было знание, что там внизу жили все, кого он когда-либо любил: мать, отец (до того, как он ушел к другой женщине), дорогие дядя Джордж и тетя Лил, брат Мартин — и, что не менее важно, череда собак, начиная с теплых щенков его самого раннего детства и завершая Рикки.

Но надо всем доминировала память и тайна — Элен…

Это началось как что — то легкомысленное в самом начале его тренировок на астронавта, но стало более серьезным по прошествии лет. Перед самым отлетом к Юпитеру они планировали оформить свои отношения, когда он возвратится.

И если он не хотел, то Элен желала иметь от него ребенка. Он все еще помнил смесь серьезности и веселья, с которой они проделали все необходимые мероприятия…

Теперь, тысячу лет спустя, несмотря на все усилия, он был не в состоянии выяснить, сдержала ли Элен свое обещание. Так же, как и в его собственной памяти, имелись провалы и в коллективной памяти Человечества. Самая глубокая брешь была создана разрушительным электромагнитным импульсом вследствие падения астероида в 2304 году, который стер несколько процентов в мировых банках информации, несмотря на все резервное копирование и системы безопасности. Пула не очень утешала мысль, что среди всех безвозвратно утерянных эксабайт (1024 петабайт = 2**60 байт) могли быть записи о его собственных детях: даже теперь его потомки в тридцатом поколении могли бы ходить по Земле, но он никогда не узнал бы об этом.