Кетополис. Книга 1. Киты и броненосцы - Грэй Ф. Грин

— Нгерновый? — повторил Роберт. — Не рыбацкий, не уловный и даже, твою мать, не денежный? Сиамское слово в Семье… Мда, — хмыкнул он и повернулся к окну.

Холодный ветер уже разметал клочки ночного тумана по подворотням, и город предстал перед Робертом во всей своей чудовищной красоте. Липнущие друг к другу, как моллюски на днище балингера, дома. Всенепременно серо-желто-зеленые, увлекшиеся попытками перещеголять друг друга лепниной, изгибами чугунных решеток и красотой мансардных балкончиков и ставшие оттого неуловимо одинаковыми. Выставляющие кичливые фасады, благоразумно прикрывающие коваными воротами арки во дворики.

Суетливые, вечно спешащие по утрам клерки. Опаздывающие на работу служащие, кутающиеся в воротники, сморкающиеся на брусчатку, машущие рукой в надежде остановить мобиль, рокочущий и харкающий в низкое от смога небо сизым паром. И конечно же морпехи, выпущенные под предлогом «обеспечения предпраздничного порядка» из элитных казарм. Важно вышагивающие и победоносно поглядывающие на идущих с рынка экономок. Сухопутные крысы, вооруженные карабинами.

Роберт смачно сплюнул и перевел взгляд туда, где, едва ли не доставая до тяжелых облаков, высилась Хрустальная Башня. Словно божий перст указывала она дорогу Роберту, блестела стеклом в редких лучах солнца. Манила, ждала, внушала веру.

За окном, внизу, звякнуло и загрохотало. Скрипя и покачиваясь, из-за поворота появился трамвай, пропрыгал вдоль улицы и исчез за углом. Роберт вновь посмотрел на Башню, но видение исчезло. Порыв ветра затянул брешь в облаках, свет на ее стенах померк, и теперь вокзал для дирижаблей уже не казался перстом судьбы, а выглядел всего лишь соляным столбом, на который черным вороном уселся цеппелин.

В дверь постучали.

— Не заперто, — бросил Роберт.

— Господин О'Нил, господин Шульц ожидает вас в кабинете, — раздался голос вошедшего, липкий от вежливости.

— Скажите, я сейчас буду.

— Вас проводить? — замешкались на пороге.

— Нет, — отрезал Роберт. Подождал, пока дверь закроется. Постоял в раздумье над початой бутылкой. Повертел в руках записку, цокнул. Смял клочок бумаги, щелчком отправил его в угол, накинул пиджак и вышел.

* * *

Лифт пшикнул пневмоцилиндрами, скрипнул пружинами тормозов и остановился. Отодвинув золоченую решетку двери, Роберт сделал шаг и оказался в холле верхнего этажа.

Два негра заворочались в креслах светлой кожи. Тот, что помоложе, отложил газету и поспешил навстречу Роберту:

— Доброе утро, господин О'Нил! Меня зовут Джимми.

— Ага, — так и не подав руки, согласился Роберт и огляделся. В прихожей стало гораздо просторнее. Исчез бар орехового дерева, появились зеркала. На новых обоях, зелень с золотом, темнели кое-где прямоугольники гравюр — морские баталии и грудастые нимфы в объятиях кальмаров.

Джимми поиграл желваками и сжал ладонь в кулак.

— Я доложу господину Шульцу, что вы прибыли, — сухо сказал он и скрылся за массивной дубовой дверью, ведущей в кабинет.

Роберт заложил руки за спину и принялся разглядывать картинку, висевшую в простенке меж окон. Серой громадой резал волну броненосец. Стволы пушек дымились, а у самого горизонта угадывался рвущийся в небо фонтан. В углу замысловато перевивались литеры: «Р.Ф.»

— Любите художников, господин? — прошелестели из кресла.

Одетый в твид негр блестел запонками, водя лезвием ножа по ладони.

— А я что-то галсами не догоняю, теперь в Семью берут и обезьян? — выставил подбородок Роберт и улыбнулся в покрытую шрамами рожу.

Негр медленно отложил нож и так же медленно начал подниматься. Словно дерево из волшебного боба, он поднимался и поднимался, уходя под потолок, расправляя плечи, заслоняя свет из окна.

Роберт не стал дожидаться, пока голова негра окажется в стране великанов. Коротко, без замаха ударил в живот и, когда вспаханное шрамами лицо оказалось поблизости, с чувством приложил правой, метя в висок.

Негр пошатнулся, помотал головой и утробно, по-звериному, рыкнул. Роберт с грустью вспомнил ореховый бар с такими удобными тяжелыми бутылками и потянулся за револьвером.

— А ты все такой же дикий! — хохотнули рядом.

На пороге кабинета, привалившись к косяку и заложив большие пальцы в кармашки жилета, стоял Бенедикт Шульц. Время добавило Шульцу лишних фунтов. Глаза, впрочем, не изменились — серые и насмешливые, они смотрели на Роберта дулами крупнокалиберных пулеметов.

— А ты, я гляжу, уже не такой и гибкий! — улыбнулся Роберт, не выпуская из поля зрения черного громилу. Тот отер наливающийся кровью глаз и замер, словно пес, ожидающий команды.

Короткие пальцы перестали барабанить по солидному животу — Шульц распахнул объятия:

— Бобби, старина, сколько лет! Добро пожаловать домой!

— Восемь, Бенни, восемь, — похлопал его по спине Роберт.

— Ну, проходи, проходи, — замахал рукой Шульц и повернулся к негру: — Крокус, ты еще здесь? — Тот выпрямился, совершенно бесстрастный. — Наши друзья тебя уже, наверное, заждались, — добавил Шульц, пропуская мимо себя Боба.

Крокус молча подхватил нож со стола, кивнул Шульцу и нажал кнопку вызова лифта.

* * *

Кабинет тоже выглядел иначе, чем при старом кэпе. От массивной мебели остались лишь стол да украшенное резьбой кресло — символ власти в Семье. Почти всю стену занимала карта города, пестрящая значками и крестиками. Стены оделись в излюбленный Шульцем зелено-золотой, а коллекцию холодного оружия сменили стеллажи с книгами. Тумбу, на которой много лет назад красовалась миниатюрная копия броненосца «Адмирал Уильям Ф. Стабб», теперь занимал пузатый и блестящий граммофон. Аккуратной стопкой высились пластинки в черно-белых конвертах. В углу кабинета булькала вода в овальном аквариуме. Какие-то полосатые рыбы шевелили длинными тонкими усиками и пучили глаза на гостя. Впрочем, глобус остался на месте. Роберт погладил земной шар, надавил на кнопку и откинул северное полушарие в сторону.

— Не возражаешь?

— Нет, конечно, — срезал кончик сигары Бенедикт, устраиваясь в кресле.

— Тебе плеснуть?

— Теперь я не пью до обеда, Бобби, — улыбнулся Шульц, — берегу здоровье.

Роберт ухмыльнулся, но промолчал. Налил себе виски в стакан и сел напротив. Теперь его отделял от Шульца лишь стол с витыми, в форме раковин, ножками и отполированной до блеска столешницей. Да еще, пожалуй, восемь прошедших лет.

— Тогда твое здоровье, Бенни! — пригубил Роберт.

— Кстати, у меня есть для тебя подарок, — Шульц выдвинул из стола прямоугольный ящик сродни полицейской картотеке и зашуршал бумагами. — Вот, — выдернул нужную карточку и положил перед Робертом.

Боб пробежал глазами по строчкам и удивленно вскинул бровь: