Простые смертные - Дэвид Митчелл

Садакат вошел в дверь, возле которой находилась астролябия, и остановился, держа в руках поднос с напитками. Но яичницы по-холостяцки по-прежнему никому не хотелось.

– Ну, кто где будет сидеть? – спросил Садакат. Холли уселась в кресло-гондолу в торце стола, поближе к выходу, и Садакат поинтересовался у нее: – Вам, разумеется, классический ирландский завтрак, мисс Сайкс? Ваша мать ведь ирландка, не так ли?

– Да, она была ирландкой, – сказала Холли. – Ирландский завтрак – это прекрасно, спасибо.

Садакат поставил на стол чайник с рисунком в виде ивовых ветвей, чашку с таким же рисунком, молочник и сахарницу. Мой зеленый чай исходил паром в черном металлическом чайнике, принадлежавшем Чоудари Маринусу два моих возрождения назад. Аркадий, как всегда, пил кофе из огромной кружки. Садакат поставил в центр стола зажженную свечу в плошке из цветного стекла и сказал:

– Чтоб вам тут было повеселее. А то веранда в пасмурный день похожа на гробницу.

В параллельном мире этот человек был бы дизайнером-фашистом, – мысленно сказал мне Аркадий.

– Спасибо, это как раз то, что нам нужно, Садакат, – сказала я, и он, страшно довольный, удалился.

Холли сложила на груди руки.

– Вам бы лучше сразу начать, – сказала она. – У меня слишком мало…

– Мы пригласили вас сюда сегодня, – сказала я, – чтобы вы кое-что узнали о нас и нашей космологии. О Вневременных и о психозотерике.

Звучит как на бизнес-семинаре, Маринус, – тут же заметил Аркадий.

– Погодите, – сказала Холли. – Я что-то перестала понимать. «Вневременные»?

– Уколите нас иглой, и у нас выступит кровь, – сказал Аркадий, обеими руками держа кружку с кофе, – пощекочите нас, и мы засмеемся, отравите нас, и мы умрем, но потом, после смерти, мы обычно возвращаемся обратно. Вот Маринус, например, проходила через это… тридцать девять раз, верно?

– Сорок, если включить в этот список бедную Хейди Кросс, погибшую в своем домике на острове Шеппи.

Я заметила, что Холли смотрит на меня, то ли рассчитывая услышать, что это просто шутка, то ли ожидая услышать мой безумный смех.

– Я-то, можно сказать, новичок, – сказал Аркадий, – и существую только в своем пятом теле, и процесс умирания каждый раз выбивает меня из колеи. Страшно оказаться там, во Мраке, и смотреть на бесконечную гряду Дюн, уходящую вдаль…

– Какой мрак? – спросила Холли. – Какие дюны?

– Тот самый Мрак, – пояснил Аркадий, – та самая сумеречная страна, что существует между жизнью и смертью. Мы видим ее как бы с вершин Высоких Холмов. Это прекрасный и поистине пугающий ландшафт. И эту страну пересекают все души. Подобные бледным огонькам, они бредут, влекомые Южным Ветром, к Последнему Морю, которое, разумеется, вовсе не море, а…

– Погодите, погодите, погодите… – Холли даже вперед наклонилась. – Вы говорите, что были мертвы? Что вы все это видели собственными глазами?

Аркадий сделал несколько глотков из своей гигантской кружки, утер губы и сказал:

– Да, мисс Сайкс. На оба ваши вопроса я отвечу «да». Но каждый раз порывом ветра, дующего с моря, наши души относит назад и через Высокие Холмы возвращает нас, хотим мы этого или нет, к Свету Дня. И тогда мы слышим такой шум, словно… целый город уронили и разбили вдребезги! – Аркадий, повернувшись ко мне, спросил: – Правильно я все это описываю?

– Вполне. Затем мы как бы просыпаемся, но уже в новом теле. Обычно это тело ребенка, которому требуется срочное и серьезное лечение и которое только что покинул его предыдущий «хозяин».

– Там, в кафе, – повернулась ко мне Холли, – вы сказали, что такие, как Хьюго Лэм, Анахореты, бессмертны «при соблюдении определенных условий и правил». Так вы и они – это одно и то же?

– Нет. Мы непреднамеренно движемся по спирали смертей и возрождений. Мы не знаем, как и почему нам выпала такая судьба. Мы никогда к этому не стремились. Наши первые «я» умерли тем или иным обычным образом, мы видели Страну Мрака именно такой, какой вам ее только что описал Аркадий, – а через сорок девять дней вернулись обратно в мир живых.

– И с момента нашего первого возрождения, – Аркадий, волнуясь, то заплетал, то расплетал свой «конский хвост», – мы были обречены на бесконечное повторение этого. Наше новое тело вырастало, созревало, умирало – бам! – и мы снова во Тьме. Затем – у-ух! – через сорок девять дней мы снова пробуждаемся на земле, причем зачастую в теле противоположного пола. От такого запросто может крыша поехать!

– Но важно то, – сказала я Холли, – что никто ничем не платит за нашу вечную жизнь – ни мы, ни те, в чьем теле мы возрождаемся. Хотя нет, расплачиваться за вневременное существование все же иной раз приходится. Но только нам одним. По биологическому типу мы, если угодно, травоядные.

Снизу, с улицы донесся яростный скрежет тормозов.

– Значит, – спросила Холли, – Анахореты плотоядные?

– Все до единого. – Аркадий задумчиво провел пальцем по краю кружки.

Холли потерла виски.

– Так речь идет… о вампирах?

Аркадий застонал:

– О великий боже! Вот опять начинается!

– Да, они вампиры, но лишь метафорически, – пояснила я. – Они выглядят вполне нормальными или вполне ненормальными представителями человеческого рода – так могут выглядеть слесари и банкиры, диабетики и шизофреники. К сожалению, они далеко не всегда выглядят как те мерзавцы, которых изображает в своих фильмах Дэвид Линч. Если бы это было так, нам было бы куда легче работать. – Я с наслаждением вдохнула горьковатый аромат зеленого чая, уже зная, каков будет следующий вопрос Холли. – Да, мисс Сайкс, они питаются душами. Это настоящие Пожиратели Душ; они выпивают, высасывают чужие души, заманивая, соблазняя людей – в идеальном случае – детей… – я выдержала ее взгляд, в котором вновь вспыхнула тревога, поскольку она, разумеется, тут же вспомнила Жако, – что, увы, означает, гибель последних.

– А мы считаем, что это отвратительно, – снова встрял Аркадий, – потому Маринус, я и еще несколько человек, не получающие за это ни малейшей благодарности – в основном так называемые Вневременные или Вечные, которым помогает небольшое количество сотрудников из числа простых смертных, – воспринимаем как главное дело своей жизни… уничтожение подобных Хищников. По отдельности Плотоядные досаждают нам крайне мало – дело в том, что все они считают себя поистине уникальными и действуют столь же беспечно, как магазинные воры, которые никак не хотят поверить, что во всех магазинах имеется служба слежения. Основная проблема возникает – и именно из-за этого и началась наша Война, – когда Хищники охотятся стаей.

– И именно деятельность одной такой стаи заставила нас всех здесь собраться, мисс Сайкс, – сказала я, сделав глоток чая. – Я имею в виду Анахоретов Часовни Мрака, созданной Слепым Катаром из монастыря Святого Фомы, что на Сайдельхорнском перевале.