Пропаданец - Евгений Шепельский

Зарраг… А вот шкипера мне все-таки жалко. Он жив, это точно. Капитанов захваченных судов, традиционно, забирают на пиратский остров и предают долгим пыткам. Такое невинное развлечение для местной голытьбы. А на острове Меркхар пытать умеют, но вот что я вам скажу: я охотно бы сейчас поменялся с капитаном местами.

А что свита Нэйты? Матросы? Гвардейцы? Частично перебили, прочих забрали в рабы.

Франнога тоже жалко – хоть и муторный был старикашка, резонер, любитель почитать мораль. Все-таки я обязан ему жизнью, хотя я предпочитаю забывать о добрых поступках, совершенных для моей пользы другими людьми.

Может, кое-кто из моих знакомы сейчас – в этой груде?

Превозмогая отвращение и ужас, я окинул мертвецов внимательным взглядом. Закоченевшие тела напоминали разломанных кукол с вывернутыми, истерзанными конечностями. Несколько лиц смотрели в мою сторону. Я с содроганием узнал Энцо; глаза гвардейца были открыты, а на губах застыла пугающая сардоническая усмешка. Он умер смеясь, без страха в душе. Я так бы не смог. Завидую смелым людям – завистью черной, как покров безлунной ночи.

Я признал еще двух матросов и заколотого мной смугляка. Прочие лица были залиты кровью либо изуродованы. Кровь уже спеклась, побурела, став почти коричневой. Только теперь я осознал, что с момента схватки прошло несколько часов. Долго же я «спал»!

Я зажмурился и мысленно отпустил пару крепких словечек. Ну и хорошо, что больше никого не узнал. Чтобы сойти с ума за пару дней, мне хватит и физиономии Энцо. Если бы мог, я бы скрипнул зубами. Искрошил бы их. Да уж, дикую пытку придумала Грануаль.

Переведя дух, я взглянул поверх груды тел. С бушприта «Выстрела» свисали коричнево-белые лохмы. Парус. И, верно, не один. Борзая дамочка все предусмотрела. А если мне удастся вывернуться из пут? Вот меркхары и раскромсали паруса по ее приказу окровавленными мечами. И руль, наверное, сломан. Плавай себе без руля и ветрил, авось куда-нибудь приплывешь! Сук-ка! Я ведь и правда кое-что смыслю в кораблях – я в детстве ходил на парусный спорт и уверенно отличаю шканцы от трансов, брашпиль от рашпиля, а боцмана от поца – хотя зачастую это тождественные понятия. Как вы помните, я обожаю прикинуться дурачком – и потроллить общественность. Заррага я так троллил, делая вид, что ничего не смыслю в морском деле. Хотя на самом деле – смыслю. Призов на гонках не брал – призы получают только талантливые люди, а я, как уже говорил, человек бесталанный.

Я снова подергался, как муха в паутине. Да, не выпутаться. Я обречен на пытку… Вот дерьмо!

Конечно, милосердные боги этого мира – Уреш, Шахнар или Ахарр (этот придурок считался тут богом тьмы, только изредка помогающим смертным) могли послать навстречу «Выстрелу» корабль, но вероятность этого события была до неприличия мала, ведь Срединное море огромно. В лотерею и то проще выиграть. Ну, или коммунизм построить. Мог разыграться шторм и потопить ко всем чертям неуправляемое судно. Я предпочел бы именно этот исход. Уж лучше захлебнуться водой, чем страдать от жажды и потихонечку сходить с ума. Хотя… нет, нет, лучше помучиться, как говаривал незабвенный красноармеец Федор Сухов!

Скосив глаза вправо, я разглядел краешек багрово-красного солнца. Оно низко висело над безоблачным горизонтом, готовясь окунуться в Срединное море. Стало быть, уже вечер. Скоро стемнеет, может, тогда опустится прохлада. Что ж, подождем.

К запаху крови я вроде бы привык, и теперь он воспринимался как неотвязная, но не слишком тяжелая часть пытки. Тошнота наплывала лишь изредка. Гораздо хуже было то, что кисти рук затекли, а ноги не ощущались ниже колен. Эдак к завтрашнему утру БДСМ-забавы кончатся некрозом конечностей. И даже если меня впоследствии спасут, какая это будет жизнь без рук и ног?

Сумерки не принесли свежести, напротив, они лишь сгустили жару. Штиль. Полный штиль. Во всех смыслах.

Я обливался потом. В местах, где просмоленные канаты особенно глубоко врезались в тело, я чувствовал нарастающий зуд. Это мой собственный пот разъедал царапины. Когда наступила ночь, стало казаться, что к телу присосалась целая орава пиявок, ненасытных пиявок, решивших выпить всю кровь до капли.

Вдобавок дал знать переполненный мочевой пузырь. Я крепился, сколько мог, а потом… Ну а потом настало потом.

Я бы усмехнулся – криво, презрительно, если бы мог.

Затем я обвис на веревках, впав в забытье. Разбудил меня легкий ветерок. Я начал жадно втягивать посвежевший воздух, и он прибавил мне немного силенок. Я опять начал дергаться и извиваться, но что бы ни делал, все было впустую. Канат, распяливший рот в клоунской гримасе, был слишком толст, чтобы его перегрызть. Вдобавок петля на шее еще туже затянулась.

Итак, что же еще, кроме бесполезного дерганья, я могу предпринять, чтобы спасти свою шкуру?

Ну, разве что помолиться. Боги редко снисходят к просьбам смертных, но все же, все же… Это как лотерея – везет одному из тысячи. Или из десяти тысяч. Сколько там я проиграл, когда Барнах провел среди граждан Селистии лотерею? Кажись, отдал в кубышку императора жалованье за два месяца. А повезло одному хлыщу, у которого и так денег было, хоть жо… Ну, много, много денег. Вот она, слепая удача!

Азарт – еще один мой грех, да-да.

Какого же бога предпочесть? Уреш Светлый или Ахарр Горящее Чрево? Или Шахнар, чей агрессивный, нетерпимый к еретикам культ царит в Селистии? Или Драхл, мелкотравчатый бог, считающийся покровителем пьяниц? А есть еще Шенго, бог воров, тот еще пройдоха, которому Уреш, Ахарр и Шахнар (родные братья, согласно еретическому учению некоего Аримагера, посаженного в Селистии на кол за триста лет до моего появления) выбили глаз, уличив в краже звезд с небосклона.

Мне некстати вспомнился один молодой жрец Шахнара, направленный в казармы, дабы наставлять на путь истинный наемников из других стран, где Шахнара ни в грош не ставили. Так вот, этот жрец, влупив два кувшина вина, которым его оделили наемники, рассказывал интересные вещи. Толковал он о следующем. Уреш, Шахнар или Ахарр – суть культы одного, единого Творца, Абсолюта Вселенной, Истинного Бога. А много абсолютов быть не может. Даже двух не может. Абсолют на то и абсолют, чтобы пребывать в одиночестве. Один абсолют на одну вселенную, больше не поместится, хоть тресни. Соответственно не имеет значения, какому из богов ты молишься – в любом случае, ты возносишь молитву истинному Творцу.

Что касается младших богов, то жрец называл их Отрыжкой Абсолюта, Порождениями Людских Страхов, Спекулянтами-На-Суевериях и прочими нелестными прозвищами.

За такие слова жрецы Шахнара, горячие парни, замуровали вольнодумца в стене храма, куда частенько замуровывали разных еретиков, атеистов и даже агностиков.

«Много абсолютов… – проворчал старый, поднаторевший в религиозных диспутах жрец, назначенный в казармы вместо несчастного еретика. – Тоже мне, умник! Даже не знает, что вселенных бесконечное множество! Соответственно и богов… А что им мешает меняться мирами? Кха-а…»

Этого жреца тоже замуровали в стене храма и больше в казармы долго никого не присылали.