Личный счет. Миссия длиною в век - Андрей Ерпылев

– Ладно, замяли… Много фантиков откопали-то?

– Каких фантиков? – опешил Ланской. – Что вы имеете в виду?

– Ну, денег старых. Они ведь теперь не дороже фантиков стоят. Разве что коллекционерам продать… Я слыхал, что есть такие, которые большие деньги дают за старые купюры.

– С чего вы взяли, что там были купюры?

– А что, золото? Вот это уже лучше!

– Как вы все-таки меркантильны, Александр…

Павел Владимирович надулся и замолчал, не откликаясь больше ни на какие подколки со стороны компаньона. Саша успел сходить в соседний ресторанчик, перекусить, сделать небольшой моцион по старинным, мощенным брусчаткой улочкам, а ротмистр все не подавал признаков жизни.

Вышел на связь он лишь вечером.

Петров, удобно устроившись перед телевизором, щелкал пультом, надеясь поймать если не русский канал, то хотя бы англоязычный, но попытки были тщетны: среди изобилия немецких, французских и даже итальянских программ ничего мало-мальски понятного не попадалось. Пришлось привлечь некоторые ранее приобретенные познания и расколоть парочку кодированных эротических. Законопослушные европейцы особенно-то и не напрягались, считая предупреждающую надпись, то и дело вспыхивающую на экране, лучшей защитой.

«Ну и заплачу трохи, когда съезжать будем, – подумал Саша. – Не миллион ведь…»

– Как вы можете смотреть подобную гадость? – ожил «внутренний голос» после нескольких минут просмотра.

На экране здоровенный волосатый мужик валял в койке сразу двух телок – блондинку и брюнетку, – почти не уступавших ему габаритами. А кое в чем, изрядно накачанном силиконом, и превосходивших.

– Бросьте, ротмистр, – лениво откликнулся экс-бизнесмен, сам предпочитавший порнушке «живое общение», но решивший не уступать из принципа: подумаешь, какой аскет выискался! А у самого в «розовом омуте» еще и не такие черти водятся. – Никакая это не гадость. Я бы даже мягким порно не назвал. Ретроэротика в стиле Тинто Брасса.

– Ну, если вам нравится…

– Вы бы лучше рассказали, Павел Владимирович, на что вам деньги-то были нужны. Все равно ведь не выгорело ничего, как я понял.

– Вы шутите? Не знаете, зачем деньги?

– Э-э, нет. Только не надо мне ля-ля про то, что хотели пожить всласть на эти бабули. Вы товарищ идейный, как я понимаю.

– Товарищ?

– Ну, господин. Какая разница, в принципе… Колитесь, ротмистр, на что хотели потратить наследство? Небось, на борьбу? На подрывную деятельность?

Ротмистр сник.

– Да, что-то в этом роде…

– А сколько ожидалось-то, если не секрет?

– Уже не секрет. Миллионов двадцать-тридцать. При условии, что никто из моих коллег не успел до меня.

– Да это же гроши, Павел Владимирович! Даже если золотом. Сейчас на терроризм миллиарды ссужают. И не каких-то там франков, а полновесных евро. Или долларов, в конце концов, хоть вы их и не уважаете. За тридцать лимонов и на острове каком-нибудь переворот не подготовить, не то что в России, – Петров с умыслом переключил канал на другую эротику, явно противоположного, «голубого» плана. – Мир изменился, ротмистр.

– Да, изменился… Выключите, наконец, эту пошлятину!

Саша с интересом следил, как его левая рука неуклюже сгребла со столика пульт и принялась тыкать указательным пальцем в кнопки, то усиливая звук, то изменяя формат экрана.

– Зеленая кнопка, – подсказал он, сжалившись. – Хотя в мыслях вы это пошлятиной не считаете…

– Благодарю, – выключил Ланской телевизор и только после этого спохватился: – Что? Что вы имеете в виду? Объяснитесь, сударь!

– Да все то же, – безмятежно ответил Александр, решив, что лучшего времени для сбрасывания козырей не представится. – Чем у вас там «хранилище» наполнено, а? Шалунишка вы наш…

– Да как вы смеете!.. Да я!.. – взъярился офицер и вдруг успокоился. – Вы лжете, мальчишка. Вы не могли проникнуть в мое «хранилище памяти». Я об этом подумал.

– Ну да, подумал, постарался, – кивнул экс-бизнесмен, отбирая правой рукой у безвольной левой пульт и снова возвращая на экран извивающиеся потные тела (правда, все-таки противоположных полов). – Только и мы не лыком шиты. На всякую хитрую скважину, сударь, – передразнил он компаньона, – есть кое-что с винтом.

– Стоп. Объяснитесь, – потребовал Павел Владимирович. – Как это вы смогли проникнуть ко мне? Я бы об этом знал.

– А может, и знаете. Только признаться стесняетесь. Ха-ха, будуарчика своего стесняетесь. Розового!

– Вы с ума сошли. Какой еще будуар? Хотите, я вам покажу свои апартаменты? Не такой бардак… пардон… беспорядок, как у вас, но все весьма строго, по-походному.

– Ага, прибрались, конечно. Замаскировались… Только я все знаю. И как мечтаете, чтобы мужик вас облапал, и это самое… Пошлятина, в общем.

– Если бы я мог, я бы вам залепил пощечину, сопляк, – процедил ротмистр ледяным тоном. – А потом – к барьеру! Всякое слышал в своей жизни, но чтобы такая беспардонная клевета…

– А вы попробуйте! Ваша рука, так и быть, левая, моя – правая. Дуэли не обещаю, но будет интересно. Только уж и морды половину забирайте, чтобы поровну!

Но Ланской и не думал поддаваться на провокации. Он просто думал.

– Похоже, что вы не шутите, – донеслось до Саши спустя некоторое время, как бы издалека. – Это нужно проверить…

– Какие уж шутки! Эй! Вы куда?

Ответа не было…

5

Саша шел по весеннему Парижу, глубоко засунув руки в карманы. И не радовало его раннее, по сравнению с Москвой, тепло, не останавливали взгляд поднадоевшие уже достопримечательности, а спешащие куда-то по своим делам парижане – раздражали донельзя. Как раздражают занятые люди человека, которому ровным счетом нечем заняться.

Пропавший в тот памятный вечер ротмистр так и не объявлялся. Вот уже больше двух месяцев… Сначала бывший бизнесмен был рад, что все вернулось на круги своя и он предоставлен самому себе, как и ранее, но постепенно начал грызть некий червячок. Посудите сами: скучновато быть обычным человеком после того, как воочию познакомился со своим внутренним голосом. И что с того, что это всего лишь иллюзия поврежденного в аварии мозга? С невидимым собеседником было интересно, он втравливал в некие авантюры, немыслимые ранее в размеренной жизни делового человека. И уже с некоторой ностальгией гладил он пальцем заживший шрам на тыльной стороне правой кисти…

Чинная Женева скоро наскучила молодому человеку. За полмесяца он обошел все музеи, посетил все вернисажи, даже, рискнув, выбрался в соседнюю Италию на выставку деревообрабатывающего оборудования, чуть было не заключил там контракт на приглянувшийся станок, но вовремя вспомнил, что деревообработка теперь должна волновать его не более обратной стороны Луны, и загрустил окончательно. Не помог даже визит в знаменитое казино. Веселья не добавилось, а счет облегчился на пару тысяч евро.