Россия 2015. Эпидемия - Алексей Фомин

Марина же раз за разом прокручивала в голове свой план, в осуществлении которого столь значительная роль отводилась «солдатику». Главной чертой этого плана, кроме откровенно наглой бесстыжести, были напор и скорость, при которых у всех действующих лиц не оставалось времени на раздумья, могущие вызвать какие-либо сомнения в ее, Марининой, верности и добропорядочности. Но жизнь есть жизнь, она вносит во все наши планы свои коррективы. Дорога, на которую она отводила сорок минут, от силы час, в итоге займет, похоже, около пяти часов. «Какие сюрпризы меня еще ожидают? Но, чтобы ни случилось, надо успокоиться и взять себя в руки. Ну, что с тобой? Ты же никогда не была слабой истеричкой. Расслабься, бери пример с молодых людей». – Марина перевела взгляд на колосовских детей. Миша, развалившись в кресле, спал, а Вика читала, держа перед собой книгу в потертом синем кожаном переплете.

– Алданов… – Марина прочла надпись, сделанную золочеными буквами на обрезе. – Это тот самый Алданов, солист группы «Магаданский лесоповал»? Они классный шансон исполняют. Не слышала никогда? Зря. Обязательно послушай. Так он что, мемуары уже успел накатать?

– Да нет же. Этот Алданов жил сто лет назад. – Вика отложила книгу и, зажмурившись, потерла пальцами уставшие глаза. – Он писал о первой волне русской эмиграции.

– Ну, заумь какая. Скучища, наверное? И как ты только такое можешь читать?

– Это вы зря. Они очень похожи на нас или мы на них, не знаю, как правильнее.

– Только ты мне не «выкай». Договорились? Не настолько уж я старше тебя. И чем же мы на них похожи?

– Своей трусливой готовностью спасаться бегством. В каждом из нас, русских людей, изначально, с рождения сидит как бы вирус эмигрантства. Перед лицом катастрофы, случившейся в нашей стране, мы предпочитаем бежать, а не сражаться с нею.

– С кем? С катастрофой? Катастрофа – это проявление Божьего гнева, а с Богом сражаться бессмысленно, да и грешно.

– Все равно. Даже если считать революцию Божьим промыслом, выполняют его люди. А с людьми можно сражаться, и можно побеждать их. И, вообще, ничего в этой жизни не предопределено, все зависит от нас самих. Ведь если бы за генералом Корниловым в его знаменитый Ледовый поход последовало не четыре с половиной тысяч офицеров, а хотя бы сто тысяч, то от большевиков осталось бы только одно воспоминание. А ведь это был их прямой долг. И вся история человечества пошла бы по другому пути. Знаете…

– Знаешь.

– Да, извини. В этой книге есть один характерный эпизод. В Германии в 1918 году тоже произошла революция. Один из героев живет в Берлине, в пансионе. Народ там разный собрался, в основном иностранцы. Но был там и один немец, пожилой чиновник, недавно переведенный из Кенигсберга в Берлин. Так вот, когда на улицах началась стрельба, этот чиновник почистил свой револьвер, достал из нафталина свой старый обер-лейтенантский мундир и отправился к городской магистратуре – защищать законную власть. Он был штатский человек, к тому же – пожилой. А наш русский, молодой человек девятнадцати лет, отсиживался за границей, в то время как в его стране коммунисты устроили кровавый террор.

– Ну и что с ним случилось, с этим немцем?

– Он погиб, но коммунисты в Германии не прошли.

– Вот видишь, он погиб, а русский остался жить. Что лучше? Ну ладно, довольно об этом. Ты умная девушка. Ты где учишься? Среди своих сокурсников я таких умных девочек не припоминаю, да и мальчиков, впрочем, тоже.

– Я нигде не учусь. Сегодня сдавала вступительный экзамен в автодорожный.

– В МАДИ? Почему? Это совсем не женский вуз. Ты что, интересуешься техникой?

– Это наш семейный бизнес. Мы так зарабатываем на жизнь. Я, можно сказать, выросла в автомастерской. Но подожди, подожди. Вот ты скажи, почему уже в наше время столько народу уехало из страны? Ведь это миллионы и миллионы.

– Человек ищет, где лучше, – Марина взглянула на часы, – ого, уже без четверти восемь.

– А как же такие понятия, как Родина, патриотизм?

– Это всего лишь слова, которые придумывают одни люди, для того чтобы заставить других людей делать какие-то не очень приятные вещи. – Марина поднялась со своего места, чтобы взглянуть через лобовое стекло на дорогу, – Мы уже скоро приедем. Игорь, ты помнишь, где надо свернуть с шоссе? Отлично. На, держи гостевой пропуск.

Марина задернула шторку, отделяющую кабину от грузового отсека и уселась в кресло. Через несколько минут «Форд» стоял перед воротами коттеджного поселка. Охранник, лениво позевывая, с помятым со сна лицом, распахнул перед ним ворота, даже мельком не взглянув в пропуск на предъявителя, который из окна машины протягивал ему Игорь. Микроавтобус проехал по главной улице поселка и, свернув в проулок между участками, выехал на параллельную. Вахрушинский участок был самым дальним и двумя своими сторонами примыкал к лесу. Со стороны улицы участок был отгорожен невысоким забором из кованых прутьев с завитушками, стоящим на кирпичном основании высотой полметра и увитым побегами дикого винограда. Ближе к лесу стоял небольшой двухэтажный дом из желтого кирпича с коричневой черепичной крышей. От ворот к дому вела асфальтированная дорога шириной в одну машину, делавшая перед домом круг, внутри которого расположилась цветочная клумба. Пространство между забором и домом было умело и с любовью заполнено хвойными и лиственными деревьями и кустарниками, альпийскими горками и клумбами, садовыми скамейками и дорожками. Чувствовалась рука опытного дизайнера. Да и сейчас, видимо, кто-то очень тщательно ухаживает за этим маленьким парком. Слева от дома был виден теннисный корт, а справа – какая-то стеклянная конструкция. То ли теплица, то ли укрытие для бассейна.

Колосов нажал пару раз на клаксон, но из дома так никто и не вышел. Марина по-хозяйски прошла через незапертую калитку на участок и, сдвинув запоры, толкнула наружу легкие ажурные створки ворот. Створки легко распахнулись, и «Транзит» проехал к самому дому. Дверь дома была закрыта, но жалюзи на окнах первого этажа были подняты. Когда Марина подошла к крыльцу, все ее попутчики уже сгрудились на площадке перед входной дверью и, видимо, уже не один раз попробовали надавить на кнопку дверного звонка.

– Марина, какого черта, это ты нас притянула сюда, даже не удосужившись созвониться с человеком и договориться, чтобы он нас ждал дома. – Игорь, пунцовый от злости и возмущения, тыкал пальцем в кнопки своего телефона. – Мой не работает, черт. Попробуйте кто-нибудь набрать, номер я продиктую.

И тут выяснилось, что телефоны не работают у всех.

– Что-то произошло со связью. У нас у всех разные операторы, а ни один телефон не работает, – подытожил Михаил.

Игорь разъярился еще больше:

– Мы из-за тебя уже шесть часов потеряли, и неизвестно, сколько еще потеряем.

Казалось, еще чуть-чуть и, несмотря на присутствие посторонних, разгорится банальнейшая и нелепейшая в своей бессмысленности семейная ссора, когда стороны обвиняют друг друга во всех смертных грехах, совершенно забыв о сути и причине конфликта. Но Марина быстро погасила разгорающееся пламя несколькими словами: