Охотники - Джеймс Фелан

Мои размышления прервала Мини:

— Вот!

Она подсела ко мне и плюхнула между нами сумку, набитую шоколадками и леденцами.

— Спасибо, Мин.

Я открыл «Сникерс» и съел его за четыре укуса.

— Завтра я один пойду в город и попробую вытащить нас отсюда.

— Ты справишься.

Мне понравились ее слова, понравилось, что в них прозвучал не вопрос, а уверенность.

— Но ты не обязан идти.

Мини улыбнулась, сверкнув белыми карамельными клыками. Мы засмеялись, и клыки выпали ей на колени.

— Я знаю, Мин. Но я сам хочу пойти. Нельзя упускать шанс найти спасшихся. А если я никого не найду, я быстренько вернусь сюда. Ну, то есть, я в любом случае вернусь.

Она кивнула. Она верила моим словам больше, чем я сам. Мини протянула мне небольшой флакончик — ингалятор от астмы.

— Пожалуйста, принеси мне один такой из города.

— Без проблем. А что, ты уже все использовала? Мы же вроде нашли для тебя несколько штук внизу?

— Нет, еще есть, так что особо не парься. Просто, если попадется на пути аптека — захвати несколько ингаляторов этой фирмы.

— Не переживай. Буду смотреть в оба.

— Чего?

— В смысле «чего»? А! Ну, «смотреть в оба» значит «смотреть внимательно». Я обязательно зайду в аптеку.

— Спасибо.

— Кстати, в Австралии до сих пор аптекарей называют фармацевтами.

— Да у нас, в принципе, тоже, но «аптекарь» услышишь чаще: американцы и сюда добрались.

— До нас тоже, — кивнул я, попуская Мини в двери ресторана. — От них вообще нигде не спрятаться.

— От кого? — спросил Дейв. Он сидел за столиком, на котором мы разложили карты Манхэттена и восточного побережья США.

— От американцев и влияния Штатов, — ответил я, снимая куртку. — Весь мир американизирован.

— Особо не переживай по этому поводу. Может, кроме нас от Америки вообще ничего не осталось.

Несмотря на такие слова, Дейв выглядел чуть бодрее. То ли отдохнул, то ли снова вошел в образ сильного бравого парня, которому все нипочем. Но если и так, то образ явно утратил часть былой убедительности.

— Отец как–то сказал, что две страны, в которых есть «Макдональдс», никогда не станут воевать друг с другом. Это что–то да значит.

— Ага, только если «что–то».

Меня удивило, что Дейв так быстро пришел в себя. Весь день я готовился к разговору с ним, подбирал слова. Представлял, как скажу ему, что у него не было другого выбора. А вообще, хорошо, что он сумел принять произошедшее.

Под руководством Дейва я стал изучать карту. Он отметил несколько маршрутов и обвел места, которые были заблокированы развалинами. Где–то через час я занялся рюкзаком, приготовил вещи на утро. Анна к этому времени соорудила обед, а Мини помогла ей накрыть на стол. Мы пировали при свечах куриными ножками–гриль под острым соусом, с рисом и пресными лепешками. Клянусь, ничего вкуснее я в жизни не ел. Я несколько раз ловил на себе взгляд Анны, пока Дейв и Мини болтали. Почему–то на душе стало еще тревожнее.

Мы сыграли пару партий в карты, а потом Мини врубила на полную «Superstition»[4], и мы танцевали, пока не попадали на кровати от усталости. Мы еще с полчаса болтали и смеялись: дурачились и разговаривали ни о чем, будто старые настоящие друзья — просто старались не думать о завтрашнем дне.

Наконец, все разошлись спать. Я лежал и ждал, пока Анна, как всегда, начнет что–то бормотать во сне, а Дейв захрапит, однако он вдруг сказал:

— Нам нужно придумать какой–нибудь сигнал на крыше.

— Можно нарисовать какой–нибудь знак или написать что–нибудь крупными буквами, чтобы было заметно со спасательного самолета, — предложил я. — Наверняка, в одной из квартир или в подсобке найдется краска.

— Я вообще думал о сигнальном огне, чтобы его и ночью было видно, — сказал Дейв.

— А крыша не загорится? Мне кажется, это опасно, — возразила Анна.

— Не загорится, если мы найдем железную бочку или разложим огонь на кирпичах, — стал объяснять Дейв. — Кроме того, огонь не будет гореть все время: зажжем его, если увидим или услышим что–то.

— Дейв прав, — сказал я. — Под покрытием бетонная основа, скорее всего. Можно посмотреть строительные чертежи — думаю, найдутся где–нибудь — тогда мы точно будем знать, можно ли устроить костер на крыше.

Дейв как–то невнятно пообещал проверить основание крыши утром.

— А что мы будем жечь? Бумагу? — спросила Мини.

— Мебель. Книги. Скатерти, в конце–концов. Да что угодно, главное — полить бензином, тогда и пламя будет хорошее, и дым, что надо, — стал объяснять Дейв.

— Но зачем жечь нужные вещи? — возразила Анна. Подумала и добавила:

— Бензин нам нужен. И еще — книги жечь нельзя!

А я вот спокойно смогу жечь и книги. Да вообще, какая разница, что жечь?

— А если поискать в той квартире с огромным камином, помните? — предложила Мини. — Там точно найдутся дрова или другой подходящий хлам.

— Да это ненастоящий камин — он на газу работает, — объяснил я. — Мы не сможем поддерживать огонь на крыше непрерывно. Дейв прав: просто нужно все приготовить, чтобы быстро разжечь пламя, когда мы увидим спасателей. Но и жечь вещи, которыми мы пользуемся, тоже нельзя. Нам и так приходится тягать все наверх. У нас сил не хватит через день тягать сюда канистры с бензином. В общем, завтра в городе постараюсь найти что–нибудь подходящее для этого дела — буду смотреть в оба.

Мини засмеялась, услышав уже знакомое выражение.

— А генератора не хватит, чтобы запустить лифт? Тогда мы бы смогли поднять сюда что угодно, — сказала Анна.

— Не хватит. У него три выхода питания, каждый мощностью как обычная домашняя розетка, а лифт весит несколько тонн. И, кроме того, придется переделывать проводку, чтобы лифт заработал. Так что даже и думать нечего, — подытожил Дейв.

— Но ведь в здании должен быть большой генератор, не сдавалась Анна. — Если запитать лифты от него?

— Он рассчитан на аварийное освещение. И где мы возьмем электрика, чтобы он все подключил, где мы возьмем столько бензина — или на чем он там работает? Не выйдет, — снова убил надежду Дейв.

Все молчали.

— Нужно подготовить сигнал как можно быстрее, — сказал я. — Вообще непонятно, почему мы об этом раньше не подумали. А то пока на горизонте не видно армии желающих спасти нас.

Пока вообще ничего не видно, подумал я, но не стал говорить. Ни спасателей, ни самолетов, ни других людей, кроме охотников.